- Тише, тише, миссис Руденс, право же не стоит.
- Ваша светлость, да если бы не вы... Если бы не вы... - к моему еще большему недоумению, она разразилась слезами, вновь пытаясь упасть на землю перед герцогом. - Да хранят вас боги, ваша светлость!
С каждой секундой ситуация становилась все нелепей, собирая вокруг нас толпу, и я не могла понять, чего хотела больше - поскорее отсюда убраться или же рассмеяться, глядя, как обычно невозмутимый герцог Веллиант растерянно смотрит на бьющуюся в истерике мать большого семейства. Пришлось выбрать третье и, спешившись, подойти к мужу.
- Ренделл? - мягко улыбнулась, дотронувшись до лацкана его сюртука, и перевела взгляд на мгновенно замолчавшую женщину. - Надеюсь, все в порядке?
- Несомненно, дорогая. Позволь тебе представить миссис Руденс, они с мужем живут на этой земле уже более тридцати лет и, по словам Тольриха, делают лучшую глиняную посуду во всем государстве. Моя жена, герцогиня Веллиант, и ваша новая хозяйка.
- Ваша светлость, - поднявшись на ноги, миссис Руденс низко склонилась в приветствии, после чего с откровенным восторгом и восхищением улыбнулась, посмотрев на меня. - Примите наши искренние поздравления, ваша светлость, и да будет ваш брак благословлен богами.
- Благодарю, миссис Руденс, право мне очень приятно. Боюсь я не большой ценитель глиняной посуды, однако, гончарное искусство весьма разнообразно и мне было бы крайне любопытно увидеть ваши работы. Надеюсь, как-нибудь вы мне их покажете.
- Что вы, ваша светлость, да разве такой благородной особе пристало интересоваться обычной глиной... - тут же запричитала женщина, однако выступивший румянец лучше всяких слов свидетельствовал, что подобное внимание ей понравилось.
- Во всем обычном можно найти прекрасное, миссис Руденс, и мне действительно хотелось бы посмотреть ваши работы. Возможно, в следующий раз вы мне их покажете? Боюсь, сегодня я слишком утомилась для того, чтобы по достоинству оценить ваши творения, однако на неделе обещаю обязательно посетить вашу мастерскую.
- С нетерпением будем ждать вас, ваша светлость.
- Как Говард? - спросил Ренделл, дождавшись окончания обмена любезностями.
- Слава богам вы успели, ваша светлость, - глаза женщины вновь заблестели от слез. - Страшно подумать, что было бы, не окажись вы в имении, ваша светлость. Говард... Руки для него это жизнь... Если бы не вы...
- Не стоит, - твердо оборвал герцог и обернулся ко мне. - Подождешь меня здесь?
- А ты?
- Это ненадолго, не дольше пяти минут, - улыбнулся супруг, прикоснувшись к моей щеке. - Мне необходимо пообщаться с мистером Руденсом, обещаю, это лишь на пять минут. Подождешь?
- Конечно.
Я улыбнулась, решив не говорить, что вообще то могла бы пойти с ним. Не стоит, учитывая, что мне было абсолютно непонятно все происходящее вокруг. Проследив за миссис Руденс, спешащей за герцогом, решила оглядеться вокруг, в который раз радуясь состоянию дороги и окружающих домов. Герцогство процветало, несмотря на разный уровень достатка местных жителей - никаких покосившихся строений, нет грязи, обычно присущей каждой деревушке, поселению и любому небольшому городку. Не знаю, как это удалось Ренделлу, но такого благополучия я не видела даже на землях отца, уделявшего намного больше внимания своим владениям и людям графства, чем многие другие аристократы.
Но как бы ни интересно мне было наблюдать за жизнью этих людей, больше всего хотелось узнать, за что же была так благодарна эта женщина моему супругу. Казалось, она едва ли ни боготворила его.
- Простите, милейший, - пользуясь тем, что толпа вокруг меня не собиралась расходиться, я подозвала к себе молоденького парнишку лет шестнадцати, судя по всему, одного из пятерых детей жены гончара. - А что с мистером Руденсом?
- Так... это... - рыжий долговязый паренек стушевался под моим взглядом. - Там... это...
- Папенька на охоту давеча ходил, - вышла вперед маленькая девчушка, лет девяти, замялась на пару секунд, опасливо покосившись на брата, и, поняв, что нагоняя не последует, быстро продолжила, комкая в руках подол розового платья. - Они с мистером Квилинсоном и мистером Боуди часто на уток ходят. И в этот раз пошли, поначалу хорошо все было, даже зайца поймали, а как домой вернулись у папеньки руки болеть стали. Сначала посинели, а потом чернеть начали, будто угольком разрисовали. Маменька перепугалась страшно, потому как больно папеньке было, не кричал он конечно, сидел в кресле только, да постанывал чуть-чуть. Это из-за нас, я думаю, пугать не хотел, так мы все поняли, ваша светлость, не маленькие уже. За лекарем послали, так он, как увидел, сказал, что не знает, что с папенькой случилось и надо бы его сиятельство известить. Вот мистер Боуди к вам и отправился, а вернулся уже с герцогом. Маменька сказала, нам боги помогли, что его светлость здесь оказался, они же почитай как несколько месяцев в столице жили. А уж как мы испугались, ваша светлость, думали, папеньку за Грань призовут. А все его светлость!