- Меллани? Я думал, ты еще спишь. Зачем поднялась так рано, котенок? Гости начнут съезжаться лишь к вечеру.
- Леди Меллани, позвольте поприветствовать вас и пожелать доброго утра, - присоединился к герцогу де Кравен.
А мне осталось лишь мысленно застонать и, натянув на лицо светскую улыбку, обернуться и подойти к застывшим у двери в кабинет мужчинам, думая о том, что в холе слишком светло, чтобы эти двое не заметили небольших перемен в моем облике.
- Доброго утра, маркиз, не знала, что вы решите почтить нас своим приходом в столь ранний час, - остановившись рядом с Ренделом, повернулась к маркизу, отметив, как удивленно распахнулись его глаза, едва мужчина все понял, и каким задумчивым стал взгляд, от которого мне внезапно захотелось спрятаться. Но вместо этого улыбнулась еще слаще. - Надеюсь, вы еще не завтракали? Я прикажу накрыть на троих.
- Абнар уже уходит, родная, - невероятно напряженным тоном протянул муж, приобняв меня за талию и чуть притянув к себе.
Что это было? Он словно пытался заслонить меня собой, защитить. От собственного дяди? Какие дела связывали их между собой, если один из сильнейших людей нашего государства сейчас откровенно нервничал перед тем, кто даже не обладал даром?
- К сожалению, мне действительно пора, миледи, - с наигранным разочарованием вздохнул блондин. - Однако буду бесконечно счастлив вновь увидеть вас этим вечером. Как понимаю, мне первым из гостей представилась возможность поздравить вас с грядущими изменениями? - Я едва сдержала гримасу отвращения, едва он приложился к моей руке. - Позвольте пожелать вам счастья и здоровья малышу.
- Абнар... - хватка на моей талии стала крепче.
- До вечера, леди Меллани. Ренделл.
Едва входная дверь закрылась за его спиной, меня подняли на руки и стремительно занесли в кабинет, заперев его с помощью силы, а затем опустили на что-то высокое и жесткое и поцеловали с таким отчаянием, что ничего кроме страха и изумления я не почувствовала. Что происходит? Почему мне казалось, что радости известие о моей беременности супругу не доставило? И почему вместо счастья в этот особенный для нас момент я испытывала глухую боль и разочарование?
- Ты не рад.
Я не спрашивала, и без того видела все по взгляду отстранившегося мужа, а едва он с непонятным мне отчаянием вновь потянулся к губам - отвернулась. Не так я представляла себе этот день, абсолютно не так. В конце концов, именно ради наследников был задуман наш брак, и меньше всего от Ренделла я ожидала подобной реакции.
- Меллани...
- Отойди, - уперлась руками в его грудь, не желая ни секунды оставаться рядом. - Позволь мне встать.
Пару мгновений он не двигался, а после чуть отстранился, но не на столько, чтобы я смогла слезть со стола.
- Прости, родная, я не хотел тебя обидеть, - он прикоснулся к моей щеке, лаская кожу. - Я счастлив, котенок, действительно счастлив. Тебе достаточно просто посмотреть на меня, чтобы в этом убедиться. Ну же, Меллани, посмотри на меня. Видишь? Ты подарила мне радость, моя леди, а я, как последний идиот, тебя обидел. Прости меня, родная, прости, что напугал, просто не ожидал этого так скоро и сам испугался. Как юнец, право слово.
Он врал. Нагло, глядя мне в глаза, и стараясь убедить в своих словах. Нет, в то, что герцог был рад, я не сомневалась, действительно видела это по взгляду, но в остальное не верила. Не страх перед будущим отцовством был написан на его лице, нет, тут было нечто другое - тревога, раздражение и ужас перед неизбежным. Я слишком хорошо научилась читать его за этот месяц, чтобы поверить в столь убедительную ложь. Чего на самом деле он боялся? Что старался от меня скрыть?
- Ну скажи же уже что-нибудь, котенок, - он прижался к моему лбу своим, не переставая ласкать лицо и шею. - Не наказывай молчанием.
Кого он хотел успокоить этим проникновенным и умоляющим тоном - меня или самого себя? Как бы то ни было, я решила сделать вид, что поверила и простила.
- Хотела, чтобы ты узнал первым, - прошептала, повторив его жест и прикоснувшись к легкой щетине на его щеке. - Не знала, что так все обернется.
- Моя маленькая леди.
И вновь поцелуй, но уже бесконечно нежный, наполненный благоговением и благодарностью. Однако вместо спокойствия, сердце сковала тревога и предчувствие скорой беды, и впервые за время замужества, я не позволила себе полностью раствориться в объятиях, впервые выставила между нами своеобразный барьер. Знала, что обязательно почувствует, но отступать не собиралась, по крайней мере, не сейчас, когда обида была еще свежа.