- Давно узнала?
- Сегодня, - невольно улыбнулась, расслышав едва замаскированную обиду в голосе брата. - Неужели думаешь, я бы тебе не сказала?
- Веду себя, как ребенок? - усмехнувшись, он наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, вызвав счастливую улыбку. - Тяжело, знаешь ли, делить тебя с кем-то еще.
- Если помнишь, в последние два года у нас и дома было мало возможностей для общения, так что ничего особо не поменялось.
- Тогда у тебя был только я, - тихо протянул брат и спустя мгновение добавил. - И Кристи, разумеется.
- Он мой муж, Грей.
- А теперь еще беременность... Почему так скоро, Мел?
- Ты что, ревнуешь? - я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как поспешно отвел взгляд близнец, явно смутившись. - Грейсон, как можно ревновать к ребенку? К тому же, родить наследника мой долг.
- Всего лишь долг?
- Ты забываешься, родной.
- Раньше у нас не было секретов друг от друга, Мел, - грустно протянул близнец.
А я промолчала, не зная, что возразить на это замечание. Он был прав в одном, у него от меня секретов никогда не было, даже находясь на огромном расстоянии друг от друга, мы могли часами общаться через зеркала. Он рассказывал, чего добился, с какими людьми встретился, как провел еще один день без меня. А я слушала, искренне радуясь за брата, и, определенным образом, живя его жизнью, будучи запертой в глуши. Но сама в последние года говорила мало, не желая показывать, как тосковала, как страстно хотела вырваться из клетки, в которой жила все это время. И сейчас даже с ним не собиралась обсуждать свой брак.
- Разве тебе недостаточно знать, что у меня все хорошо? Грей, ты ведь чувствуешь меня, кому как не тебе знать, что я по-настоящему счастлива? - остановившись возле обеденного зала, чуть придержала брата. - Я уже не маленькая девочка, родной, да и не кажется ли тебе, что с моей стороны некрасиво обсуждать наши с Ренделом отношения? Даже с тобой. Он оберегает меня, Грей, дает почувствовать себя нужной и желанной, а это намного больше того, на что я когда-то рассчитывала.
- Я рад за тебя, сестренка, - после минутного молчания выдохнул Грейсон и посмотрел в сторону зала, где уже собралась за столом вся семья. - Не знаю, что со мной творится в последнее время, сам себе порой поражаюсь. Я тревожусь, Мел. Знаю, что ты с ним в безопасности, что он никогда не позволит причинить вред своей герцогине, но все равно безумно боюсь, что что-то случится. Глупо, да?
Глупо? Нет. Мог ли он каким-то образом разделить мои собственные переживания? Ведь после разговора с Ренделлом я тоже это ощущала - предчувствие неотвратимо надвигающейся беды, однако из слов брата выходило, что подобные мысли занимали его давно, едва ли не с момента моей свадьбы. Глупости. Ничего плохого со мной не могло произойти, нечего волноваться понапрасну. Сегодня я, наконец, встретилась с родными, а вечером должен был состояться прием, к которому так долго готовилась - это единственное, что должно меня сейчас волновать. Это, и маленькая жизнь, зародившаяся в моем чреве.
Гостей приехало много. Слишком много. Рассылая приглашения в самые родовитые дома, я признаться честно, рассчитывала, что многие откажутся, устрашась многодневного пути, и не верила, даже получив подтверждения о приезде. Но прибыли все. Абсолютно все. Слава богам, правитель не решил почтить нас своим присутствием, однако, к моему искреннему изумлению, прислал письмо, в котором выражал сожаления, что не сможет увидеть первый прием герцогини Веллиант, но непременно ждет нас с Ренделдлом у себя, как только решим навестить столицу. Причину отказа поняла сразу - на днях должен был родиться наследник, и все знали, что в последнее время правитель ни на шаг не отходил от жены. Что ж, тем лучше, не пришлось переживать еще больше, понравится ли правящей чете запланированные мной мероприятия.
Лишь вновь окунувшись в мир высшего света, где каждый оценивал и ждал малейшего промаха, я поняла, как вовремя забеременела. Ведь многие из тех, кто теперь бродил по поместью, планировали остаться у нас на несколько недель, как было заведено, однако теперь все они были вынуждены уехать не позже чем через три обязательных для приема дня. Но даже это время стало для меня одним из самых тяжелых. Я практически не виделась с мужем, играя роль гостеприимной хозяйки, а ночью, едва почувствовав под головой подушку - засыпала, слишком утомленная разговорами, музыкальными вечерами, шарадами и танцами. Не просыпалась даже тогда, когда возвращался Ренделл и укладывался рядом. Мы привычно спали у него, лишь в первую ночь я настолько измоталась, что уснула на своей кровати, едва горничная помогла снять бальное платье, а на утро проснулась в комнате мужа, когда его уже не было.