- Демоны порой слишком категоричны, герцогиня, и когда не получают обещанное - жестоко наказывают. Из-за того, что Ренделл отозвал свои финансы, я лишился дара, который предназначался очень влиятельному человеку, а достать новый пока не представляется возможность. Поэтому вполне справедливо, что раз племянник виновен в гибели моего Потенциала, то просто обязан отдать своего. Было бы у меня больше времени, я бы обязательно дождался рождения вашего малыша, чтобы ни в коем случае не навредить вам, моя дорогая, но, увы, времени ждать нет, да и сдается мне, подобной возможности больше не представится. Поэтому, узнав, что сегодня вы начали чувствовать ребенка, я решил не медлить. Это тоже будет своего рода эксперимент, ведь еще ни разу нам не доводилось извлекать дар на таком маленьком сроке, но уверен, у нас с вами все получится. Ну что, моя дорогая, начнем?
Боги не помогут. Не в силах пошевелиться и убежать, я абсолютно беспомощно наблюдала за тем, как мне на грудь надели небольшой кулон, а после разорвали сорочку, оголив живот. Страх? Паника? Нет. Никаких слов не хватило бы, чтобы описать того, что творилось в моей душе. Всепоглощающее отчаяние, дикий, животный ужас и боль матери, вынужденной смотреть на убийство своего дитя. Моя жизнь? Она ничего не стоила. Я ничто по сравнению с крохотным малюткой, смыслом моей жизни, моей радостью. Маленький мой, простишь ли ты меня? Простишь ли не сумевшую уберечь тебя мать? Родной моя...
Живот пронзило острой, нестерпимой болью, и не будь я обездвижена, завопила бы, а так просто лежала, чувствуя острое лезвие кинжала, распарывавшего мою плоть. Не вырваться, не спастись, лишь молча ждать смерти, уже моля о ней богов. Боги... Такие же твари, как и тот, кто оросил руки в моей крови. Им нет дела до людей, они с удовольствием принимали кровавые жертвы, так почему я все еще надеялась на помощь? Захлебываясь от боли, все еще молила о чуде. Не будет чуда. Не будет. Само это место не создано для чудес, оно упивалось моими страданиями, наслаждалось каждой секундой этой пытки, радовалось отчаянью. Место, так непохожее на то, что было дорого моему сердцу, куда я мысленно перенеслась, не в силах вынести того, что творил этот человек. Там я была одна, там не было боли, там не умирал мой мальчик, там я была счастлива. Чувствуя, как перестало биться крошечное сердечко, я все же закричала, завопила раненным зверем, проклиная их всех. И богов, и людей, способных на подобные зверства. Последний крик, последний звук, вырвавшийся из сведенного судорогой горла. Крик матери, потерявшей все. Крик матери, спешащей за Грань за своим маленьким миром.
Белый вязкий туман. Он был повсюду, куда упирался взгляд, и лишь тот, кто резво бежал впереди заставлял двигаться следом. Всего лишь силуэт, искаженный туманом, но мне не нужно было видеть, чтобы знать, что там впереди находился мой малыш. Он был именно таким, каким должен был стать года через три, маленький, темноволосый мальчик, самый красивый, самый любимый и родной.
- Подожди... Подожди меня, милый!
А он все бежал, перебирая маленьким ножками, и сколько бы ни пыталась, я не могла догнать, не могла обнять и поцеловать свое чадо. Почему? Почему даже за Гранью я не могла коснуться своего сынишки? Почему боги так жестоки? Ведь он мой. Мой!
- Позвольте, умоляю... Прошу вас... Мой малыш...
Он остановился и обернулся, словно поджидая меня. Услышали? Неужели те, кто создал наш мир, сжалились надо мной? Я побежала быстрее, едва перебирая ногами, вязнувшими в этом странном тумане, как в топи. Почему так тяжело? Почему даже после смерти я продолжала мучиться? Маленький мой, мама идет.
Не дошла. Уперлась в невидимую стену, разделившую нас друг от друга. Я видела его, моего мальчика, видела его улыбку, смотрела в невероятно красивые синие глазки, ревя в голос, отчаянно молотя руками по неожиданно плотному воздуху, ставшему этой проклятой стеной. Невероятно. Почему меня не пускали к нему? Почему?! Лучше бы еще раз убили, я согласна была на любую пытку, лишь бы иметь возможность коснуться сына, лишь бы хоть раз ощутить мягкость его волос, поцеловать в по-детски пухлую щечку, прижать к груди.