Когда Арию вывели из комнаты собранную и причесанную, госпожа Полар напряжённо взглянула на дочь, но тут же опомнилась и попыталась натянуто улыбнуться, но девочку, с самого рождения знавшую Лэрису не обманешь, поэтому она подошла к женщине, которая заменила ей мать и крепко ее обняла, роняя горячие слезинки на тёплое меховое пальто. Лэри опустилась на колени и прижала Ари к себе, смахивая непрошеную влагу, скопившуюся в уголках глаз. Два нежно любящих друг друга человека могли ещё долго так простоять, не говоря ни слова. К чему они, если понимаешь каждую эмоцию и каждый жест?
— Милая, не плачь, я же буду с тобой... до конца, солнышко мое. Мы просто переедем в другой дом, побольше. И все будет хорошо, да? — госпожа Полар тихо-тихо проговорила это с изрядной долей неуверенности, но дочь лишь кивнула, понимая, что мама пытается успокоить и ее и себя.
Улица встретила двух путниц очень неприветливо. Снег падал крупными хлопьями, которые тут же подхватывал пробирающий до костей ветер. Когда Лэриса садилась в повозку, громко каркнул ворон, и гортанный звук разнесся по всему двору, заставляя маленькую девочку вздрогнуть. Лэри нервно подумала: «Ой, не к добру это. Ворон кричит в такую метель предвещая беду....», но не прекратила все так же фальшиво улыбаться. Как только лошади тронулись, Ария перевела печальный взгляд на госпожу Полар и медленно сказала:
— Мама, мне не нравится эта семья.
— Дорогая, тебе же сказал бабушка, чтобы ты обращалась ко мне...
— Мне все равно, что там сказала леди Тьер. Наедине я буду звать тебя «мамой», потому что ты меня вырастила и долгие годы отдавала всю свою любовь. А вот «бабуля» вспомнила обо мне только через пять лет. Ты правда поверила, что с возможностями императора нас искали так долго?... — девочка буквально выплевывала злые, ядовитые слова, не сдерживая чувств. Она помнила тот ледяной взор, который направил на неё лорд Тьер вчера ночью, когда думал, что она спит. В этих темно-карих глазах плескался холод и жестокость. Тогда малышка и потеряла последнюю надежду подружиться с семьей. Ари не понимала, что это был за знак на ее руке, но он произвёл сильное впечатление на мужчину. И где-то глубоко в душе копался червячок переживания и волнения. «Нет, лорд так просто меня не оставит в покое. Но насколько решительным он будет? Вопросы, вопросы... а ответов нет.»
Лэриса не могла узнать в этой сердитой девочке свою дочку, но отчасти она ее понимала. Такой стресс, плюс не очень хорошее знакомство. Целительница с болью вспомнила, что слышала сегодня ночью тихие всхлипы и рыдания, которые показались ей плодом воображения. К сожалению, они были вполне реальны, что и осознавала женщина. Ей тоже неимоверно неприятны все Тьеры, но показывать свои истинные чувства она не хотела, малышка должна хоть немного проникнуться симпатией к бабушке и дедушке.
До родового поместья ехать нужно было лето трёх часов, поэтому Лэри несколько раз предлагала девочке сыграть в их любимую игру, суть которой заключалась в том, чтобы вспомнить как можно больше надуваний лекарственных растений с определенными свойствами и назвать их, но Ария лишь отрицательно покачивала головой, не отрывая взгляда от окна. Казалось, вся земля стала белоснежной, словно платье невесты, украшенное зимними цветами, которые от холода превратились в сосульки. Свет, падающий на снег слепил глаза, заставляя болезненно жмуриться в попытках разобрать окружающий мир. Шумный город остался далеко позади, повозка тряслась по пустынной горной дороге. С левой стороны лежали огромные валуны, а правая пестрела множеством огромных деревьев, укутанных снежной шалью.
Вид был скучным и однообразным, но вдруг, чуткий слух Арии уловил какой-то неясный звук. Как будто, несколько лошадей мчались навстречу им. Кроме того, слышалось позвякивание металла. «Вооруженные всадники?» — девочка заерзала на жёстком сидении, стараясь разглядеть в окно приближающихся. Лэриса нахмурилась и открыла рот, чтобы строгим тоном слегка пожурить дочь, но не успела произнести и слова — прозвучал громкий возглас кучера, и чей-то грубый голос скомандовал: «Огонь!». А после все смазалось и девочка, словно в замедленном действии увидела, как чёрная стрела с характерным свистом, пробила стекло и пронзила грудь госпожи Полар в том месте, где должно быть сердце. Женщина так и замерла, расширив глаза и с ужасом смотря на Арию. Ее губы побелели, а из горла вырвался булькающий хрип. Кровь алыми сгустками хлынула изо рта Лэрисы, а она сама закатила глаза и упала на пол.