Его охватило странное чувство, будто все это с ним уже происходило. Надвигалось что-то страшное. Был ли это Рульк или просто горячечный бред?
Ставни захлопали снова, он представил себя в этой же самой комнате год назад. Лиану почудилось, что он слышит потрескивание огня, стук дождевых капель по крыше. Каким он был наивным, глупым и самоуверенным. Феноменальная память летописца с точностью до мелочей восстановила события той ночи, воскресив героические иллюзии, которыми он жил. Реальность оказалась холодной, грубой и не прощала ошибок.
В соседней комнате беспокойно спала Карана. Ей снился сон, вероятно, это был сон Лиана, который он видел год назад. Посредством связи, установленной между ними в Шазмаке, девушка проникла в его сознание и увидела там себя одинокой и замерзающей на горном склоне, на ветру и дожде.
Карана повернулась во сне, ей хотелось прижаться к широкой спине Лиана, но его не было рядом. Как она одинока!
Из ее горла рвался крик, она не может его подавить. Но должна! Карана знала, стоит ей закричать – и на нее нахлынет ужас, тогда она пропала. Она вцепилась зубами в руку и со всей силы укусила себя. Боль оборвала крик, все перед глазами затуманилось, свет померк, луна исчезла. Уголком глаза она заметила пляшущие тени, и ужас, только что скрывшийся в темноте комнаты, охватил ее снова.
Лиан, словно маятник, перелетал из настоящего в прошлое. Он то спал, то просыпался – мгновение в этой комнате сейчас,следующее в прошлогодней комнате, тогда,и эти путешествия во времени как-то связаны со снами Караны, с ее сейчаси тогда.Вот он увидел Карану на вершине скалы, он точно знал, что она чувствовала. Затем он перенесся в то же место, но днем позже, когда шел за ней к развалинам.
Но глаза, которые для нее являлись символом ужаса, были ему знакомы. Он внезапно вспомнил то, что Рульк заставил его забыть, – их разговор в Ночной Стране, когда они оба поняли, что Предания искажали истину. И Рульк предложил ему знания, которыми не обладал ни один летописец. И в этом состоянии полусна ужас Караны показался ему просто детским страхом. Как она не понимает, что Рульк их друг. Могущественный карон не опасен, напротив, он открывает им чудесные возможности. Рульк даст ему все, о чем он только мечтал, даже то, о чем он никогда не осмеливался мечтать. И почти ничего не требует взамен.
– Aaaa! – раздался крик за стеной. Это была Карана. Но когда Лиан попытался подняться, его мозг пронзила острая боль. Он снова опустился на подушку. «С Караной ничего не случится, – словно нашептывал кто-то у него в голове. – Я позабочусь о ней ради тебя».
Карана резко села, одеяло соскользнуло с ее обнаженных плеч. Рука болела и кровоточила, но она ничего не помнила, кроме того, что ей снова приснился кошмар. Теперь Карана уже совершенно проснулась, или по крайней мере ей так казалось. Предчувствие какого-то ужаса стало еще сильнее. Что делал Лиан? Это было как на суде в Шазмаке, когда Карана читала свой сон в мозгу юноши и затем пересказывала его Синдиксу. Только теперь ей снился егосон. Но его сон лжив, он навлечет проклятие на них обоих. Она попыталась подняться, но не смогла; во сне или наяву, она все еще продолжала блуждать по своему кошмару. «Как такое может быть?» – стенала бодрствующая часть ее сознания, тогда как другая все еще пребывала на вершине занесенной снегом скалы, наблюдая за мелькающими тенями и стремительно проносящимися наверху облаками. Луна – око – смотрела на нее: холодная, предательская, коварная. Сгибая ее волю.