— Э-э… да.
— Недоносок, который так и не вышел из реанимации. Вряд ли бедняга вроде Сатаны далеко ухромает, если его все время шпынять.
— О чем ты говоришь?
Большой черный стервятник снова повернулся посмотреть на Раймонда. Теперь эти желтые глаза стали томными, почти грустными.
— Никогда не переставало меня забавлять, как эти людишки, хоть сколько-нибудь понимающие, что на этой планете они творят друг с другом каждый день, могут волноваться и ломать свои куриные мозги, как бы им не попасть в неприятное место, которое называется ад. Хрен им.
— Я не хочу гореть!
— Ну-ну. Тогда у меня есть для тебя плохие новости. Но насчет попасть в ад можешь не волноваться.
— Ты сам говоришь, что ада нет.
— Раймонд, ты мудак. Ты ничего не понял, что я сказал.
— Кто ты такой?
— Имя мое — Бог, а ремесло комедия.
— Ты не можешь быть Богом. Ты же просто стервятник.
— Каждый лезет с критикой. Кто-то ж должен прибрать бардак, который вы творите? Я назначил стервятника как птицу вашей планеты. А что, по-твоему, мог бы я тут сделать из неопалимой купины? А вот в чем ты мне поверь: пройдет очень немного времени, и тебе тут будет так весело, что мало не покажется.
— О чем ты?
— Минут через пять ребята из АНБ и ФБР начнут утюжить это место бульдозерами, и тогда твой стебанутый вождь устроит костер из вас всех.
— Ты про Дэвида?
— Про того типа, которому ты дал играть в "спрячь колбаску" с твоей женой и дочкой.
— Но Дэвид — твой сын!
— Не смеши меня.
— Дэвид тебе не сын?
— Этот мишугене даже не умеет толком играть на гитаре. Ты думаешь, мой сын не сумел бы сыграть на гитаре уж хотя бы не хуже Хендрикса?
— А Иисус?
— У этого мужика были стальные яйца величиной с арбуз. Вот он мне нравился. Мы с ним много трепались.
— Но ведь Иисус — твой сын? От Девы Марии?
— Слушай, ты, чмо! Прежде всего, если бы я захотел иметь ребенка от вашей человеческой женщины, она уже не была бы девой, когда я бы с ней закончил. Мужские божества любят засадить поглубже не меньше всякого другого. Но детей у меня никогда не было. Были у меня эмоциональные проблемы, и я не хотел рисковать их передачей по наследству. Кое-кто из других богов любил поваляться с девками на сене, но потомство их слова доброго не стоит. Ни на что они толком не сгодились. Сам подумай, можно ли заработать на жизнь метанием диска?
— Как? Другие боги?
— Нас целая кодла была. Мы делили обязанности. Кто занимался посевами, кто бурями, кто океанами. В таком роде. Были даже боги вроде лесничих. Тысячи нас были. Если ты хотел чего-то сделать, молился тому богу, который такими операциями занимался. Боги тогда отвечали на молитвы вряд ли больше, чем я сейчас, но по крайней мере существовал представитель на месте.
— А что ты делал тогда?
— Надзор на местах. Я был суперинтендантом по зданиям и стройплощадкам. Большие шишки не хотели мне давать реальной работы с населением земли. Говорили, что я нестабилен. В общем, они были правы. Никто не захотел бы оказаться со мной рядом, когда на меня накатывало.
— И что сталось с этими богами?
— Я их убил. Я Бог ревнивый.
— А как ты это сделал?
— Отрезал их от источника веры. Чтобы поддерживать жизнь в боге приличного класса, много нужно верующих.
— Ты… отрезал их от источника веры?
— Ага. Работа не маленькая, но слово здесь, слово там тому, кому надо, творит чудеса. Пока остальные были заняты своей работой, я спускался сюда и говорил кое-кому, что есть лишь единый и единственный Бог — я. Лучшим среди моих людей был Моисей — вот с кем было приятно работать! У этого человека был дар сплетника, а воображение такое, что не поверишь. Он был истинным вдохновителем. Остальное, как говорится, достояние истории.
— Но ведь есть на свете небеса?
— Родина, милая родина.
— И ты нас туда возьмешь?
— Не-е-е! Это вряд ли, Раймонд. У меня власти нет на это. Я никогда вообще особо не имел склонности к работе с людьми, за что меня и поставили на здания и стройплощадки. Да и будь у меня возможность перетащить вас к себе по соседству, не такой я дурак, чтобы этим заняться. Одно дело навещать вас время от времени, но придись мне жить с вами, я бы еще сильнее спятил, чем сейчас. Фиги.
— Но ты нас создал!
— Стоп, начальник! Этого ты мне не пришьешь. Вы не только кровожадная бандитская шайка разорителей гнезд — у вашего вида есть серьезный проектный дефект. У подавляющего большинства индивидуумов — генетическая предрасположенность к суевериям, к верованиям в самые невероятно нелепые вещи ради оправдания собственного безумного поведения. Безумие, как ты знаешь, порождает безумие, подобно тому, как то, что у тебя в голове, превращается в то, в чем ты сейчас сидишь.