Или самое его любимое: «Случайность — имя величайшего человеческого заблуждения».
Никто из студентов не считал его странное поведение маской (в этом они были правы). Они, скорее, думали, что видят перед собой останки некогда преуспевавшего человека (тут они ошибались).
Рита сначала называла его мысленно поверженным гением. А когда он в первую же большую перемену превратил ее из дурочки в скептика, стала называть его дьявольским гением. Проведя последний семинар, он при прощании с ней, не спрашивая разрешения, взял ее руки, внимательно их рассмотрел и сказал:
— До чего же у вас, Риточка, могучие длани!
Она вырвала у него свои пальцы и, указывая на его лицо, ответила:
— А у вас до чего же помятое забрало!
Посмотрев друг другу в глаза, они рассмеялись. С тех пор Рита его больше не видела.
Разумеется, ей был симпатичен полусумасшедший Шильф. И как раз потому-то она, следуя его научению, относится к нему с недоверием. Вот уж чего ей сейчас совершенно не нужно, так это присутствия гения, против которого она бессильна, несмотря на все свое тщание и старание, причем такого, который видит насквозь системное устройство ее метода познания. Дело Ральфа Даббелинга — самое важное из всех, какие ей до сих пор доставались. Его смерть, которая, возможно, даст ключ к разгадке медицинского скандала, принадлежит ей.
Хотя в семь часов уже весьма тепло, Рита перед уходом надевает на платье вязаную кофту. В своей «корсе» цвета губной помады она подъезжает к клинкерному дому на улице Генриха фон Стефана, предъявляет считывающему устройству свой пропуск и ставит машину на стоянку под замшелым козырьком из гофрированной жести. Презрев заднюю дверь, она обходит здание кругом, чтобы, как всегда, с развернутыми плечами и вздернутым подбородком, вступить в него через парадный вход.
2
У окошечка дежурного, опершись обеими руками на деревянную стойку и уткнувшись лбом в плексигласовую перегородку, ждет мужчина; глядя на него, можно подумать, что самостоятельно он не в силах удержаться на ногах. Рита навидалась таких голубчиков, и ей они отвратительны. Этот высок и статен. Такой, судя по его внешнему виду, вполне мог бы добиться в жизни чего-то получше. Волосы у него сальные, тусклые, грязного желто-псиного цвета. Шмотки на нем когда-то, видимо, стоили кучу денег; сейчас они перемазаны кровью и все сверху донизу измяты. Очевидно, этот тип носит их уже несколько дней не снимая. Каким бы образом такие субчики ни оказывались здесь — по своей собственной воле или приведенные полицейским патрулем, — от них всегда только лишние заботы и долгая возня, а в результате никакого толку.
Рита инстинктивно задерживает дыхание, ожидая, что от посетителя на нее пахнёт перегаром. Незнакомец даже не обернулся на стук ее сандалий. Дежурный полицейский приветственно поднимает руку, не прерывая разговора по телефону. Входя в вестибюль, Рита каждый день радуется, что на ней уже не лежат определенного рода рутинные обязанности.
Немного запыхавшись, она входит в свой кабинет на четвертом этаже, снимает вязаную кофту и с облегчением усаживается в черное кожаное кресло. За этим письменным столом с матовой стеклянной поверхностью она до сих пор ощущает себя ребенком, который забавляется, шлепая по квартире в папиных башмаках. Ну и подумаешь! Она точно знает, что отдельное помещение при ее нынешнем звании досталось ей только потому, что никто из коллег не хочет делить с ней общий кабинет. Она любит эту комнату, особенно компьютерные кабели, подведенные под полом и тянущиеся вверх вдоль ножек письменного стола через отверстия в ковровом покрытии. Вместе с выстроившимися в ряд безупречно надписанными папками на полке для документов компьютеры распространяют вокруг атмосферу профессионализма, искупавшись в которой с утра, как в крови дракона, Рита вступает в бой во всеоружии.
Рядом с клавиатурой развернутым веером лежат конверты необработанной входящей почты. Всю ночь в кабинете было открыто окно для проветривания, в толстых стенах здания прохлада продержится еще некоторое время. Далеко внизу, на рабатках, чуть не до смерти заухоженных бывшим кладбищенским садовником, галдит, как всегда, свора воробьев. Рита бросает злорадный взгляд на кроны деревьев за парковочной площадкой. До них так далеко, что ни один пернатый паразит не заглянет к ней в окно. Будь ее кабинет на первом этаже, Рита брала бы с собой на работу кошку.