Где-то там, все дальше отодвигаясь от него в пространстве, переворачивается на другой бок Юлия и вздыхает, потому что в тесном помещении становится слишком жарко и душно. При мысли о ней — об этом теплокожем, отяжелевшем от сна существе, лежащем в его кровати, которое днем, словно иначе и быть не может, прибирает его квартиру, читает его книжки и при этом целый день напролет так и лучится радостью, как щенок, — внутри у Шильфа все сжимается от смешанного чувства страха и счастья. Он не верит в спасительную силу любви и потому не собирается связывать свою жажду жизни с какими-то мурашками в животе. И все же умирать ему неохота… Дальше этого его размышления пока что не зашли. Уверенно можно сказать только одно: что Шильф и комиссар, если им еще что-то нужно друг от друга, во что бы то ни стало должны с этим поторопиться.
7
После пересадки в Карлсруэ комиссар решил отложить свои размышления. Он извлекает из дорожной сумки кожаный футлярчик, а из футлярчика — матово-серебристый прибор размером не больше карточной колоды. Его подарила ему новая подруга. Она решила, что эта игра королей очень ему подходит, особенно учитывая, что если о комиссаре Шильфе когда-нибудь напишут книгу, автор сможет изобразить его в ней любителем шахмат, по примеру сыщика Шерлока Холмса, который любил играть на скрипке. Шильф не стал уточнять, что он-де — не сыщик, а скрипка — не стратегическая игра, а просто сказал спасибо и принял подарок. Когда нажимаешь кнопку «пуск», дисплей загорается сумеречно-голубоватым светом занимающегося утра. Правилам игры Шильфа тридцать лет назад научил приятель-однокурсник, однако тогда он так и не увлекся великой игрой. Но вот, взяв однажды в руки этот миниатюрный компьютер, он с тех пор с ним неразлучен. Юлия радуется, что так удачно придумала. Когда он тычет пальцем по голубоватому дисплею, она подсаживается к нему на ручку кресла, заглядывает через плечо, щекоча своими локонами, пока он, проиграв партию, не идет ужинать.
Нажатие кнопки вызвало на дисплей незаконченную вчера партию. Как всегда, очередной ход за комиссаром. Машина успевает просчитывать все за несколько секунд, тогда как ему на обдумывание каждого хода требуется полчаса. Машина терпеливо дожидается, пока он, неспособный прокрутить в голове простейший алгоритм, поняв, что окончательно запутался в расчетах, делает наконец под лозунгом «была не была» какую-нибудь ошеломляющую глупость. Прибор позволяет ему самому делать свои ошибки, так что под конец у него остается мучительное чувство, что не его победили, а он сам себе поставил шах и мат.
Под Оффенбургом он очертя голову пускается в рискованную атаку слоном на ферзевом фланге, полагая, что она хорошо подготовлена выдвинутой вперед фалангой пешек. С отчаянной решимостью его солдатики выступили навстречу противнику и стоят лицом к лицу с вражеской королевой. Шутки ради Шильф в своем воображении придает королеве черных черты лица Риты Скуры. На заднем плане несколько фигур встревоженно маются над исполнением чересчур замысловатого плана. Такого не встречалось ни у одного гроссмейстера. И никогда еще не приводило к успеху.