— Что вы хотели?
Ответить на это не так-то просто. Вероятно, Шильф хотел бы встретить вторую Риту Скуру — такую, чтобы не думала о своей карьере или усатом начальнике полицейского управления, а только о том, как бы помочь первому гаупткомиссару полиции в осуществлении его миссии по восстановлению правды и справедливости. Хотелось бы встретить худощавую библиотекаршу с гладко причесанными волосами. Очутиться в просторном зале с дубовыми книжными полками до потолка, уставленными толстыми фолиантами, где самозабвенно преданные своему делу ученые вскарабкиваются по стремянкам на самый верх в поисках нужного тома. Где на старинных письменных столах светятся зеленые лампы.
Шильф с отвращением втягивает запах свежевычищенных ковровых покрытий. Среди металлических стеллажей облегченной конструкции, разделяющих помещение на ячейки свободного доступа, темнеют компьютерные мониторы. Шильф — единственный посетитель. Недавний разговор с Ритой мучит его, как ломота в суставах. Ему бы сейчас рядом живую душу, понимание и поддержку! Может быть, просто погреться в горячей ванне.
— Что вы хотели? — повторяет библиотекарша медленно и раздельно. Вероятно, ей нередко приходится иметь дело с бестолковыми иностранными учеными.
— Квантовую физику, — говорит комиссар.
Подбородок и щеки женщины затряслись от беззвучного смеха. Шильф догадывается, что невольно сострил. Он не снизошел до того, чтобы посмеяться с ней вместе.
— Ладно, пошли, — говорит библиотекарша.
Возле полок, где на корешках значатся такие обескураживающие заглавия, как «Исследование космологических констант» или «К вопросу о проблемах скрытой массы», он даже не останавливается, а сразу садится за компьютер и набирает в каталоге фамилию Себастьяна. По его запросу компьютер выдает длинный список. Шильф выбирает из него две публикации, в заголовках которых содержится больше знакомых, чем незнакомых слов. Выписав на листок библиотечный шифр, он возвращается к стойке выдачи книг. Надев на одутловатое лицо очки, библиотекарша, переваливаясь как утка, поплелась к стеллажам. Шершавые бумажные обложки тонких брошюрок, которые она достала из ящиков, всем своим видом предостерегают простого читателя, что лучше ему не браться за чтение. Ободряющее похлопывание по плечу звоном отдается в спине Шильфа; затем библиотекарша оставляет его наедине с его добычей.
«Теория множественных миров Эверетта как основа квантовой космологии».
«Флуктуирующее скалярное поле, или Вечное повторение».
С некоторым усилием Шильф отключает вопрос, есть ли смысл в том, что он затеял, подбадривая себя такими фразами, как «Лиха беда начало» и «Не боги горшки обжигают», и принимается за первую статью.
После разговора с Ритой его все время преследует чувство, что теперь уже не осталось времени и любое дело, за которое он сейчас берется, только отвлекает его от чего-то несравненно более важного. В таком состоянии его метод не работает. Для того чтобы на какие-то вещи не обращать внимания, чтобы прислушиваться и выжидать, пока вдруг не всплывет на поверхность что-то такое, что дотоле подспудно таилось в глубинных этажах реальности, требуется в первую очередь внутренняя тишина. Сейчас ему остается только добиваться обыкновенного профессионального выяснения фактов, а в этой области его успехи никогда не поднимались выше среднего уровня. Его встревоженный разум бежит по бесконечным дорожкам письменных знаков, спотыкается, падает, застревает, напоровшись на цепкие крючки полупонятных фраз: «Применительно к космосу аппарат теории квантизации ведет к принятию общих положений волновой функции», с разлету, как по скользкой дороге, промахивает весь следующий абзац, натыкается на знакомую формулировку: «Все возможно, и все где-то реализовано» — и в результате упирается, как в каменную стену, в теорию струн и суперсимметрию.
Шильф не понимает ни словечка, у него нет даже смутного представления, о чем Себастьян толкует в своей статье. Тихое постукивание головной боли усиливается так, словно там заработал молот. Он откладывает журнал и будит заснувший компьютер. На стартовой страничке поисковика он встречает сообщение об очередном аресте экс-чемпиона мира по шахматам Каспарова и, без труда прочитав коротенький текст, замечает, что почувствовал себя немного лучше. С надеждой он вводит у портала виртуального мира имя Себастьяна.
И тотчас же под заголовком «Циркумполяр» перед ним возникают две фотографии. По-мальчишески смеющееся лицо Себастьяна и характерная физиономия человека, с которым Шильф, будь он режиссером, не раздумывая, заключил бы контракт на роль Мефистофеля в экранизации «Фауста». Комиссар долго вглядывается в эту пару: смех и молчание, волю и выжидание, белого и черного короля. Двуглавый оракул, думает комиссар и долго соображает, что, собственно говоря, представляет собой эта интернет-страница. На ней предлагается скачать серию передач научно-популярной программы «Циркумполяр». Подзаголовок — «Физики спорят». Шильф придвигает стул поближе и нажимает кнопку «Просмотреть».