Прибыли кальмары. Мы взялись протыкать жареных моллюсков и отправлять в рот. Дон Олсон откинулся на спинку стула и застонал от удовольствия.
— Наконец-то нормальная еда! Тебе не понять.
Я согласился: мне не понять.
— Дело? Что за дело? Что можно делать в тюрьме?
— Общаться с заключенными. Учить по-другому думать о том, что они сделали и где оказались.
Олсон вновь принялся за еду, но объяснений не прервал. Кусочки кальмаров и теста иногда выскакивали у него изо рта. Взгляды на дверь словно расставляли знаки препинания в предложениях.
— Ну, что-то вроде социальной помощи.
— Социальной помощи.
— Плюс старые заклинания от порчи, — сказал Олсон, пошевелив растопыренными пальцами. — Пока не зашкварчит, стейка не продашь.
Эшли забрала тарелку Олсона, постаравшись не подходить близко к нему. Вернувшись с маленьким, но тяжело груженным подносом, она пустила по столу тарелки с изяществом крупье.
Олсон отхватил ножом кусок свиной отбивной и поднес ко рту.
— Ух, — сказал он, чуть пожевав, — обалдеть… Здесь ребята знают, как готовить свинью, ага.
Он перестал ухмыляться, проглотил.
— Когда мы все влюбились в Спенсера Мэллона, Минога была вместе с Гути, Ботиком и мной. А вот почему не было тебя, я никогда не понимал. С нами тебя не было, но ты наверняка слышал обо всем.
— Не обо всем, — сказал я. — Но я просил тебя прийти сюда не только поэтому.
Олсон дал знак официантке освежить напитки и еще разок взглянул на дверь.
— Я так думаю, ты тогда просто решил оставаться в стороне. А по сути, мне, во всяком случае, так запомнилось, тебе было страшно от всего, чем мы занимались.
— Я не видел смысла изображать из себя студента колледжа. Особенно Гути, бог ты мой. А от вашего «гуру» меня просто воротило.
Я смотрел, как Олсон ест. Потом разрезал гигантский гамбургер и откусил небольшой кусок от истекающей соком половинки.
— Мэллон наслал проклятие на всех вас, включая мою жену.
Олсон уставился на меня. Словно включили мощный аккумулятор, словно внезапно ожила статуя.
— Господи, да ты все еще ломаешь голову над этим. И все так же дрожишь от страха. — Он покачал головой, улыбаясь. — Ты в самом деле полагаешь, что существует разница между благословением и проклятием? Если так, ты очень меня удивишь.
— Брось, — сказал я, отчасти застигнутый врасплох его проницательностью. — Ты-то хоть не корми меня мэллоновской туфтой.
— Называй как хочешь, — сказал Олсон, переключая все внимание на свежую «Маргариту». — Но я б сказал, те же принципы разделяю и я. И Минога.
— Я же просил: Ли Труа.
— Как скажешь.
Я резал огромный гамбургер, не спуская глаз с Дона Олсона. Я пытался понять, как далеко он зашел.
— Ты попал в тюрьму из-за благословения Мэллона?
— Благословение Спенсера помогло мне заниматься тем, чем я хотел, сорок лет, не считая времени в заключении.
Что-то будто толкнуло меня:
— В Пекине федеральная тюрьма. Что там может делать осужденный за половое преступление?
— Не совсем так. — Олсон странно улыбнулся. Еще один взгляд мне за плечо. — Вообще-то не Мелисса Хопгуд засадила меня туда. Назовем это финансовым просчетом.
— Налоговое управление?
Налоговое мошенничество — слишком скучно для человека, который когда-то был геройским Крохой.
Олсон от души наслаждался, набив рот свининой. Я заметил, что он принимает решение, пока жует.
— Ошибка состояла в том, что механизм, который мы использовали, чтобы делать деньги, оказался чертовски ненадежным.
Он ухмыльнулся и поднял руки: попался.
— Мелисса знала одного парня. Оказалось, что он был кем-то вроде посредника, классный координатор. Из серьезной семьи. Много денег плывет в страну, много уплывает. Помоги я ему со сбытом, я бы заработал достаточно, чтобы уйти от дел и тихо-мирно поселиться где-нибудь. Я даже подумывал написать книгу.
Он подмигнул мне.
— А сплетни об эротической магии были, кстати, чистой правдой, и Мелисса на самом деле выболтала все толстой Мэгги Хопгуд обо всех своих оргазмах, но добавила кое-что о нашем плане по сбыту, вот почему одним холодным-холодным утром за мной пришли.
— Торговля наркотиками.
— Скажем, моя схема быстрого обогащения не сработала. С этого дня становлюсь честным тружеником и добрым другом.