удалился под землю, в пещеры, где многие годы вел свои исследования.
«По представлениям физики, которые господствовали в науке многие годы, после Большого взрыва космическая пыль должна была разлететься на все четыре стороны, и даже не попрощавшись, чтобы больше никогда не встретиться. Вот так. Наша же наука, которую люди породили и взлелеяли, говорит нам, что нас просто не должно существовать, и подтверждает сказанное формулами.
Но мы существуем вопреки. И именно это «вопреки» составляет 95% всей материи Вселенной. Именно это «вопреки» решило, что разлетавшейся в разные стороны космической пыли следовало бы слепиться в туманности, и образовать галактики, которые мы теперь способны лицезреть. Именно это «вопреки» само же и составило для всего этого каламбура проект. Это самое «вопреки» мы называем «темной материей», а сам проект – галактическим парадоксом».
«Утерянный компонент»
01.09.2139 г.
Мишель Терещенко
физик, исследователь квантового поля,
автор и создатель теории
«созидающего компонента».
«В чем заключается принцип престидижитации? Вы смотрите, что делает моя правая рука, пока вас ловко обманывает моя левая.
За пятью процентами видимой материей, которую мы можем наблюдать и щупать, скрывается вся остальная невидимая. Галактический парадокс – это невероятный трюк великого костюмера, который умудрился за, простите, фонарным столбом, что представляет собой известный нам мир, укрыть целый вагонный состав неведомого нам измерения».
25.11.2147г.
Грэхам Канингем
общественный деятель, литератор, телеведущий,
посвятил много времени и своего творчества науке,
в частности исследованиям квантового поля.
Довольно продолжительное время был ведущим
цикла телепрограмм, посвященных исследованиям темной материи.
Капитан вышел из рубки. В правой руке сжимал свой давно привычный «Smith&Wesson». В левой радар, с забитой прошивкой «свой-чужой». Хорошая опция, не позволяющая в неразберихе внутрикорабельной перестрелки нечаянно подстрелить своего. Но самое важное, заблаговременно увидеть чужого. А также на радаре имелась функция переключения инфракрасного изображения на контактную линзу, заблаговременно нацепленную на глаз. Гораздо лучше делать переключения пальцем, а не бестолковыми новейшими разработками идиотов – двойным морганием. Удобно, конечно, достаточно моргнуть и линза перейдет в режим тепловизора. Но, как практика показала, во время боя моргнуть можно и случайно, и двойным и даже тройным, и Бог знает еще, каким числом раз. А вот когда в самый неподходящий момент противник расползается в чертову радугу, любую передовую высокотехнологическую автоматику вспоминаешь далеко не лучшими словами.
В левое ухо наушник передавал сообщения Хавьера, и поступавшие ответы его людей, Рокса, Рейми, Солта и остальных. По последним данным, что кэп принял, было известно, что чужие были на верхней палубе. По логике это должно быть маловероятным, вряд ли чужак, не имевший представления о геометрии обстановки на корабле, смог бы быстро, пересекая три уровня, сюда добраться из нижнего грузового отсека. Но не доверять сведениям полученным от своих людей, оснований не было. А радар показывал, можно сказать, третье, полное отсутствие всякого движения любых сил, и своих, и неприятельских.
Капитан медленно двигался, осматривал стены своего корабля, задним умом лишь отмечая, насколько меняется восприятие родной обстановки с учетом понимания, представления и ожидания вражеского присутствия. Перед глазами была дверь в кают-компанию. Подойди к ней, и она с мягким шепотом отъедет в сторону. И сразу же покажется теплый овальный стол с роботом-самоваром. А рядом с дверью светился изнутри автомат с печеньем и водой. Еще час назад все это выглядело теплым и уютным. А сейчас затаившимся в преддверии угрозы. И в аварийном порядке закрытым.
Он подошел к тому месту, где, по словам Хавьера, должен был находиться док. Врага здесь не было. Это понятно. Место зачищено. Если чужое присутствие здесь место имело. Но где сам доктор, если он еще минуту назад был в отключке?
Капитан заглянул в сан-блок. Там тоже было пусто. Стол, стул, кушетка, да шкафы с книгами и всякой старинной ерундой, что любил собирать доктор. Ненужной ерундой, но отчего-то требуемой для души этого, такого же старинного друга. Типа астролябии, что сверкала сейчас на его столе. Глядя на нее у кэпа даже екнуло в груди.