Взвесив все это, док, с этого союзника и начал:
- Скажи своему Билли, пускай не строит из себя индейца. У него столько же общего с теми его корнями, что он себе рисует, сколько у этой бедной девчонки с контрабандистами.
Сказав это, и оценив реакцию салдофона, в этот момент доктор для себя и уяснил, что будет защищать девчонку, чего бы ему это ни стоило. Возможно, даже только от того, что так на нее волки набросились. Такова была его, доктора, натура, слабых защищать. Тут же он покосился на капитана, понимая, что и тот, несмотря на свою, уже скорее медвежью внешность, но, в сущности, также был добряк. Пускай и где-то в глубине. Капитан, тем более, что он же являлся к тому же и лучшим другом доктору, при необходимости поддержит.
Но Хавьер свою идею продолжал:
- Не у нее, пускай. У Старджерса хватит на целый космолет таких девчонок.
- Успокойся Хавьер, это просто галактический почтовый. К тому же, разорвавшийся вдребезги.
- Да, вот именно, вдребезги! От белых взрывов! Мы слышали, как она говорила о них, когда вы ее разбудили,- неожиданно для всех вступился за своих соседей по столу, относительно тех здоровил, небольшой, второй пилот по имени Кайл, тот самый любитель бумажной литературы. Неожиданно вступился, даже от того, что обычно старался беседу водить со своим прямым начальником Джо – первым пилотом и навигатором. Неожиданно еще и потому, что от этих архаичных книг, которыми этот молодой чудила зачитывался, док всегда ожидал большей душевности. Но док понимал, что это было его личное предубеждение. Он думал так, ведь такие книги подпадали в разряд антиквариата. То есть для любителей старины. А интересовались подобным довольно зрелые личности. Те, кто понимал толк в прожитой жизни. Пускай даже прожитой не ими. Но смысл был в том наносном слое, что, непременно подобно космической пыли оседает на вещах. Док все это понимал и знал не понаслышке. Потому, что сам подобной любовью к старине грешил. В частности к старинным навигационным приборам и другим подобным механизмам. А на руке таскал двухсот летней давности механические часы.
Но эта внезапная поддержка Кайла, все же добавила искру в беседу.
- И это не просто галактический почтовый,- вступил в диалог и сам Билли, обычно всегда отмалчивавшийся. Чаще он предоставлял лоббирование своих интересов, другу Хавьеру,- это не просто галактический почтовый, это Старджерс.
Он проговорил это и повернул к доку свой орлиный профиль. Ну, космические небеса, ни дать, ни взять, вождь, прямо, как из тех фильмов, что валялись на полках. Может он свой ментальный портрет для себя там и подцепил.
«Надо бы об этом потом поразмыслить»,- так подумал док.
А Хавьер работал, как мог. Он покосился на Кайла, на его книжки, и продолжал:
- Все, что по инструкции делать не положено, мы сделали. И курс свой отклонили, и миссию по спасению ученых под удар поставили. И теперь, должно быть, должны получить обещанные нам массы приключений и впечатлений,- он ткнул в подборку журналов, что лежала перед вторым пилотом.
- Старджерс имеет очень широкий список дозволенных для перевозок предметов. Таких, которые другие перевозчики возить боятся,- снова вступил Кайл, приободренный вниманием к своим журналам со стороны здоровяка,- и это уже говорит о чем-то. Следовало подбирать ее груз или нет.
- Да, неужели!- вскинул брови капитан, и посмотрел на второго пилота, и кивнул на журналы, лежавшие перед тем,- Кайл, ты бы еще комиксы нам сюда притащил.
Все вдруг услышали в этом возражении двойной подтекст и, не смотря на напряженную ситуацию, с улыбкой покосились на него.
А доктор потянулся через стол, и взял в руки его книжки.
- Кайл, ты знаешь, я всегда от этих произведений ожидал большего романтизма. Их писали люди, которые когда-то мечтали о геройстве. Ведь их писали люди, только мечтавшие о полетах в далекий космос. Так они эти широты называли – далекий космос. Это для нас он такой близкий и такой холодный. И напускающий такой дикий ужас, что люди готовы в эту безликую жуть друг друга выбрасывать.
Кайл, в свою очередь, почувствовав некоторое неудобство, возможно, от того, что его уважаемый доктор к каким-то там пиратам причислил. Видно, все же он был добрым малым. Он пожал плечами и еле слышно уронил: