В то время, когда Майринк начинал писать «Голем», возможность Мировой войны была уже вполне вообразима, хотя 6 ней не слишком часто задумывались. К 1915 году, когда роман появился на книжных прилавках, Европа переживала убийственный кризис, до разрешения которого оставалось ещё три года. Майринк был не единственным художником, разглядевшим тень, которую отбрасывала надвигающаяся Первая миро-, вая война. Подобно многим другим, он считал, что европейская! буржуазная цивилизация прогнила настолько, что только ката-t строфа может её исправить: сровнять с землей всё лицемерие и! фальшь и проложить путь для нового мира. Эта тема вновь возникает в его втором романе «Зеленый лик», а также в третьем -1 «Вальпургиева ночь». В «Големе» разрушению подверглось^
ч
только еврейское гетто, но Майринк знал, что это только начало. С помощью своих оккультных исследований он увидел идеальный мир, царство духа, для которого физическая оболочка — не более чем тень. Приходит время, и скорлупа должна расколоться. Майринк верил, что Голем является одним из способов осуществить это великое дело, но можно без преувеличения сказать, что в 1918 году он очередной раз вышел из-под контроля.
Андрей Белый
Из всех саженцев, пустивших корни в России «конца века», ни один не был таким успешным, как антропософия. Это неуклюжее название Рудольф Штейнер дал своей переработанной в христианском духе версии учения мадам Блаватской [40]. Наряду с уходом от «тибетских учителей» в направлении более западной формы оккультизма, Штейнер ввел мощный элемент немецкой философской точности в оккультные рассуждения Блаватской. Штейнер родился в 1861 году в Кралевиче, в то время входившем в Австро-Венгерскую империю. Он сделал себе имя как исследователь Гете: еще юношей он отредактировал научные работы великого поэта. Затем он короткое время занимался архивом Ницше, который Элизабет Фёрстер-Ницше, сестра философа, организовала в Веймаре. Элизабет, вдова немецкого антисемита — позднее среди её личных знакомых появился Адольф Гитлер, — наняла Штейнера, чтобы он помог привести в порядок записи её брата, а также дал ей наставления по самым глубокомысленным элементам его философии. Возможно, не следует удивляться тому, что Элизабет была известна своей полной неосведомленностью и непониманием идей своего брата, как и в любых других идеях. Выполняя эту иедолгую работу, Штейнер имел возможность лично познакомиться с Ницше — если пребывание в одной комнате с душевнобольным философом можно считать знакомством — и сверхъестественным образом увидел его астральную форму. В последний период его жизни Элизабет одевала своего беспомощного брата в тогу и сажала около окна, где его пустой, неподвижный взгляд, большая борода и всклоченные волосы создавали впечатление великого пророка, вперившего взор в 6у-дущее. Его организм был разрушен сифилисом, и в 1900 году он умер.
В 1897 году Штейнер переехал в Берлин, где короткое время работал редактором литературного журнала. Потом он преподавал в Берлинской Рабочей школе, где ему удалось передать своей марксистской аудитории порядочный заряд немецкого идеализма. Его причудливый стиль принял ещё более эксцентричный характер, когда Берлинское Теософическое Общество попросило Штейнера прочитать лекцию об одной из Шгскеп Гете, «Зеленая змея и прекрасная Лилия». Лекция имела такой успех, что Штейнер был приглашен ещё раз, и зимой 1900 года он прочитал лекцию «Христианство как мистический факт», которая в большей или меньшей степени определила его дальнейшую карьеру: если раньше он держал свои эзотерические интересы в тайне от посторонних глаз, то теперь заявил о них открыто. В зрительском зале в тот вечер была женщина, которая стала второй женой Штейнера — Мария фон Зиверс, русская из Прибалтики, неудавшаяся актриса и убежденная теософка [41]. Сильная, честолюбивая фон Зиверс уже завоевала себе имя, переведя эзотерический бестселлер драматурга и последователя Вагнера, Эдуарда Шюре, «Великие посвященные» (1889). В 1902 году она поехала вместе со Штейнером (который всё еще был женат на своей первой жене) на Лондонскую конференцию Теософического Общества. По слухам, во время этой поездки она сказала Штейнеру, что Европе необходимо новое религиозное движение и что он, Штейнер, должен его возглавить. Штейнер согласился и вскоре стал Генеральным секретарем немецкого филиала Теософского Общества, вторым по влиянию после Анни Безант. Многие считали его самым блестящим эзотерическим мыслителем своего вре-мени. г