Особое впечатление на Белого оказала серия тайцых лекций, которые Штейнер прочитал в 1912–1913 годах и в которых он рассказывал об «активации эфирного тела». «Эфирное тело» — термин, который был взят Штейнером из теософии; он имеет отношение к разновидности «жизненного поля», оживляющего иащу физическую структуру; живые существа разлагаются после смерти, потому что их эфирно** тело высвобождается из физической структуры и более не поддерживает её. Штейнер учил, что, когда человек начинает ощущать эфирное тело, он испытывает чувство, подобное внезапной экспансии в пространство. «Он ощущает ужас;, никто не может избежать страха, который сдавливает душу; человек как будто выброшен в космос…» [47]. В главе, которая называется «Второе пространство сенатора»
Белый описывает фантастические гигшагогические видения, испытываемые отцом Николая в момент засыпания. «Эта вселенная возникала всегда перед сном; и так возникала, что Аполлон Аполлонович, отходящий ко сну, в то мгновение вспоминал все былые невнятности, шорохи, кристаллографические фигурки, золотые, по мраку бегущие хризантемовидные звезды на лучах-многоножках…» [48]. В части, озаглавленной «Последний суд», Николай также обнаруживает себя заброшенным в глубины космоса.
Книга имеет галлюцинаторный аромат, и если её читать достаточно долго, она определенно вызывает чувство, как будто вступаешь в иную реальность. Испытывал ли Белый подобные состояния сам, в чём он основывался на собственном опыте, а что взял из огромного количества прочитанных книг, остается неясным. То, что он имел неустойчивый характер, можно понять из отзывов о нем. Бердяев, хорошо знавший Белого, полагал, что он живет «страстным желанием полностью избавиться от своей индивидуальности», и говорил о его «чудовищном вероломстве и предательстве». Хотя Бердяев признавал его блестящим человеком, он говорил, что «нельзя полагаться на Белого абсолютно ни в чём». Он был чем-то вроде «маньяка»; одержимого страхами, мрачными предчувствиями, кошмарами и предубеждениями. Особый страх вызывали у него встречи с японцами и китайцами [49]. Евгений Замятин, автор классического романа-утопии «Мы» (1924), говорил, что Белый «всегда оставляет впечатление стремительности, полета, лихорадочного возбуждения», а его характер — это «математика, поэзия, антропософия; фокстрот…» Отношениям Белого и Штейнера были свойственны радикальные перепады. IH916 году Белый покинул Дорнах и возвратился в Россию, но Ася Тургенева отказалась последовать за ним, выбрав Доктора {50]. Последовало крушение иллюзий, и Белый публично отрекся от работы Штейнера. Потом, перенеся суровые испытания во время революции, он возвратился в Дорнах, но был отвергнут и Асей, и Штейнером. Белый провел два тягостных года в Берлине, а в 1923 году возвратился в Россию, где женился на ещё одной последовательнице антропософии, Клавдии Васильевой, и напи-сал ряд автобиографических произведений, одно из которых, «Воспоминания о Штейнере» (опубликованное только в 1982 году), рисует его идеализированный портрет. Хотя вначале Белый с энтузиазмом относился к большевикам, он быстро пОг нял, что все мечты о духовной революции пошли прахом. В отличие от своего современника Брюсова, он так и не нашел мес<* та в новой советской машине. Белый умер, почти забытый, в 1934 году. Но его «Петербург», исполненный в стиле высокого модернизма и пропитанный эзотерической мыслью, остается классикой, признанным шедевром.
Примечания
1. Прототипом Ларри Даррела, героя книги Моэма, бил, как говорят, Кристофер Ишервуд, ставший мастером йоги Прабхавананда в Калифорнии в тридцатые годы двадцатого века.
2. Есть основания подозревать, что Ана, как Бульвер-Лит-тон называл подземную расу высших существ, повлияли на «метабиологическое Пятикнижие» Бернарда Шоу, «Назад, к Мафусаилу». Оба автора изображают высшую цивилизацию интеллектуальных сверхчеловеков, отказавшихся от наслаждений плоти в пользу жизни, посвященной исключительно разуму> То, что в своих романах Бульвер-Литтон часто ассоциирует «высший тип» с социальными изгоями — отражение его собственного жизненного опыта — также перекликается с творчеством Шоу, считавшим себя полным чужаком и соглашавшимся с Ницше в том, что высший эволюционный тип найдет себя за пределами добра и зла.
3. Смотри «Первые и последние люди» и «Создатель звезд» Степлдона, а также рассказы, входящие в «Мифы Ктулху» Лав-крафта.