Дюмаль отправлялся в эти путешествия сотни раз, иногда в одиночестве, иногда с друзьями, но всегда с одним результатом: убеждением, что ему удалось на короткое время вступить в «иной мир». Нет никаких сомнений в том, что именно повторное использование четыреххлористого углерода стало причиной слабости легких, приведшей к развитию туберкулеза и смерти Дюмаля в 1944 году, в возрасте тридцати шести лет.
Он родился в 1908 году в лесах Арденн, недалеко от бельгийской границы, и, подобно своему кумиру Артюру Рембо (с которым его объединяет увлечение наркотиками, интерес к оккультизму и ранняя смерть), учился в Шарлевилле. В раннем возрасте оба проявили черты характера, которые остались с ними на всю жизнь: блестящий интеллект и одержимость «загробной жизнью». Уже в детстве он был зачарован мыслью о смерти. В шесть лет маленький Рене старался не засыпать, охваченный страхом перед «небытием». Это противостояние пустоте подтолкнуло Рене к изнурительным опытам, во время которых он старался войти в сновидения, оставаясь в состоянии бодрствования, и к рьяным попыткам испытать «сновидения наяву» [24].
Всё это привело к подростковым попыткам самоубийства, а так-5ке к возникновению основных тем его первого поэтического сборника «Противоиебо», за который он получил литературную премию в 1935 году
В детские годы Рене имел ограниченные возможности для обсуждения этих вопросов. Правда, его дед по отцовской линии был масоном, создавшим свою собственную эзотерическую ложу но большинство взрослых не давали себе труда задуматься об экзистенциальных заботах Рене. Но, став подростком, Рене оказался не один. Когда его семья перебралась в Реймс и мальчик поступил в лицей, он познакомился с другими юными путешественниками по внутренним мирам, разделявших его вкус к метафизическим рассуждениям. В 1922 году Роже Вайан, Робер Мейрат, Роже Жильбер-Леконт и Рене Дюмаль объединились в тайное общество.
«Симплисты», как они называли себя, были неразлучны. Наряду с чтением поэтов-декадентов, таких как Бодлер и Рембо, они изучали труды по оккультизму и употребляли гашиш и опиум. В одном из своих опытов Дюмаль несколько часов гулял в одиночестве с закрытыми глазами, странным образом избегая препятствий на своем пути. Среди других экспериментов были астральные путешествия, совместные сновидения, предвидение, попытки открытия третьего глаза и второго зрения, которое они называли «параоптическим видением».
В этих опытах у Дюмаля обнаружилась сверхъестественная способность определять свойства предметов в темной комнате с глазами, закрытыми плотной повязкой. Во время этих упражнений Дюмаль подвергался гипнозу, затем он держал свои руки вблизи объектов или помещал их на специально закрытую коробку, в которой лежали неизвестные ему предметы. Дюмаль мог видеть изображения на обложках книг и даже различать цвета по температуре, которую они излучают.
В 1925 году Дюмаль поступил в престижный лицей Анри IV в Париже, чтобы подготовиться к экзаменам в высшую школу. Одним из его учителей был философ Эмиль Шартье, более известный под своим литературным псевдонимом Ален. Наряду с математикой, философией, естественными науками и медициной Дюмаль изучал санскрит. Овладев санскритом за три года, Дюмаль составил его грамматику и начал несколько переводов. Он также читал работы традиционалиста Рене Генона и написал серию эссе об индийской эстетике* посмертно опубликованных в сборнике «Раза* (1982).
В тот период, когда Дюмаль изучал древние традиции, Париж был очагом модернизма, и ни одна группа не была более горластой, чем сюрреалисты, разделявшие восторг Домаля перед оккультным и паранормальным. В 1927 году Дюмаль пережил кризис, который привел к временной амнезии. В результате он не смог сдать вступительные экзамены и начал курс свободного изучения философии в Сорбонне. Здесь он познакомился с чешским живописцем Йозефом Сима и рожденной в Сибири, натурализованной американкой, Верой Милановой, позднее ставшей его женой. Вместе с поэтом Андре Ролланом де Реневиллем и другими «симплистами* девятнадцатилетний Дюмаль принял участие в издании недолговечного литературного журнала, в значительной степени благодаря которому его имя известно в сегодняшней Франции, Le GrandJen («Большая игра*).
Неистовая смесь Геноиа, «патафизики* Альфреда Жарри, оккультизма и тайных знаний, образовавшаяся в «Большой игре*, представляла угрозу для сюрреализма. К 1928 году, когда появился первый номер журнала, сюрреализм существовал уже десять лет, но он потерял движущую силу из-за бесконечных споров о политике и личности. Молодые симнлисты, двадцатилетние юноши, призывали к «революции в реальности, возвращению к источнику* и утверждали, что говорят те же слова, что и «ведические святые, каббалисты-раввины, пророки, мистики, величайшие еретики всех времен и истинные Поэты*. Они неизбежно привлекли внимание более старых групп [25]. Были предприняты усилия для того, чтобы привести их в общее стойло, но Дюмаль твердо отстаивал свою точку зрения. Андре Бретон, глубоко проникшийся марксизмом, ответил открытой критикой «Большой игры*, ставя журналу в вину идеологические промахи. Дюмаль, равнодушный к критике, ответил, что Бретону следует опасаться того, что он «в конце концов будет фигурировать в учебниках но литературной истории*.