Когда Дюмаль встретил де Зальцманна, художник зарабатывал на жизнь, работая декоратором и посредником в продаже антиквариата. Всё ещё жаждущий абсолюта, Дюмаль жадно пил из животворных родников. Рене и Вера проводили бесконечные ночи, беседуя с де Зальцманном о Гурджиеве, и в конце концов де Зальцманн стал прототипом героев двух аллегорических романов Дюмаля. <La Grande Beuverie* (1938), название которого в переводе звучит как «Большая пьянка», был начат, когда Дюмаль короткое время жил в Нью-Йорке, работая пресс-секретарем индийского танцора Удея Шанкара. Роман был пародией на различные художественные движения, в основном Парижские, в период между двумя мировыми войнами. Хотя роман, подобно ранним экспериментам Дюмаля с четыреххлористым углеродом, имеет отношение к состояниям интоксикации, в предисловии автор формулирует свое эстетическое и философское кредо с восхитительной лаконичностью: «Я отказываюсь признавать, — пишет он, — что что-то может помешать выразить ясную мысль*. В отличие от большинства сюрреалистических текстов, работе Дюмаля свойственна четкость и прямота. В то время как большую часть созданных с помощью автоматического письма творений Бретона, Десноса и других сюрреалистов почти невозможно читать, обманчиво простая проза Дюмаля доступна для всех. Это особенно относится к его позднему, незаконченному роману «Гора Аналог* (1952), в котором де Зальцманн появляется как профессор Пьер Согол.
После смерти де Зальцманна Рене и Вера бросились в «работу* с самоотдачей, обеспокоившей их друзей. В своем доме в пригороде Парижа Жанна де Зальцманн основала мини-монастырь, коммуну последователей учения Гурджиева. Здесь, вместе с востоковедом Филиппом Лавастином и несколькими сподвижниками, Рене и Вера занимались тяжелой задачей «просыпания*. Они пробивались через Гурджиевские «шаги*, невероятно тяжелые физические упражнения, предназначенные для освобождения неиспользуемой энергии и преодоления «сна*, а также исследовали влияние музыки на человеческий организм. Но в это время здоровье Дюмаля ухудшилось; его гниющие зубы пришлось удалить, он оглох на левое ухо. Он поддерживал свою растущую душу в слабеющем теле, работая над статьями для LEncyclopedic Francaise, а также переводя Хемингуэя и «Эссе о Дзен-Буддизме* Д.Т. Сузуки.
В 1938 году Дюмаль начал напрямую работать с Гурджиевым, посещать знаменитые ужины в Гурджиевской крошечной квартире на улице Ренара. Это был поворотный момент в его жизни, к сожалению, совпавший с другим: в том же году у Дю-маля был обнаружен туберкулез. Дюмаль отверг лечение и отказался от госпитализации в санаторий [27].
В 1940 году Германия вторглась во Францию. Вера была еврейкой, и в оставшиеся годы Дюмаль вел всё более рискованную жизнь, постоянно спасаясь бегством от гестапо и полиции Виши. В 1941 году у него развился туберкулезный артрит левой ноги; через два года синовиальное образование прорвалось, а Дополнительная инфекция причиняла ему мучительную боль.
Подобно своему кумиру, Рембо, последние шесть месяцев жизни Дюмаль не мог ходить. В конце концов истощение и губительная привычка к постоянному курению убили его. В апреле 1944 года Дюмаль умер. Незаконченная фраза в рукописи «Горы Аналог» отмечает момент, когда Дюмаль прекратил свой поиск абсолюта.
Снабженная подзаголовком «Роман о символически подлинных неэвклидовых приключениях в альпинизме», «Гора Аналог» не поддается окончательному толкованию. Захватывающая волшебная сказка, роман является также современным «Путешествием пилигрима». Под предводительством профессора Со-гола восемь искателей приключений на яхте «Невозможная» отправляются на поиски невидимой, но «абсолютно реальной» Горы Аналог, символа духовных стремлений. Хотя гора скрыта от обычных глаз, Согол определяет её расположение с помощью ряда сверхлогических рассуждений, включающих кривизну пространства.
Убежденная в неизбежности существования Горы Аналог, команда в конце концов прибывает в указанное Соголом место. И хотя «долгое ожидание неизвестного ослабляет конечный эффект неожиданности», прибытие группы к месту назначения становится впечатляющим: