«…пока мы ждали, столпившись на носу корабля, с солнцем за нашей спиной, без предупреждения поднялся ветер или, точнее, мощный поток воздуха стал засасывать нас вперед; впереди нас открылось пространство, бездонная пустота, горизонтальная бездна воздуха и воды, неправдоподобно переплетенных. Судно, заскрипевшее всеми своими шпангоутами, было брошено вперед, вдоль поднимающегося склона в самый центр бездны и внезапно оказалось в широкой спокойной бухте, дрейфуя в пределах видимости берега» [28].
Флотилия лодок, в которых сидели люди европейского типа, вышла навстречу кораблю, и вождь отвел их к белому дому, где в пустой комнате с покрытым белой плиткой полом, человек ш одежде горца принял их. Он задал им несколько ясных вопросов, которые, неожиданно, оказались очень трудными для при* бывших:
«Каждый из его вопросов — все они были очень простыми: „Кто мы? Зачем мы пришли?" — захватывал нас врасплох и, казалось, зондировал наши души» Кто вы? Кто я? Мы не могли ответить ему, как отвечали бы полицейскому чиновнику или таможенному инспектору Назвать наши имена и профессии? Что они для него значили? Но кто вы? И что вы? Слова, которые мы произнесли — мы не нашли лучших — были бесполезными, неуместными и абсурдными, как мертвые вещи» [29].
Вскоре они обнаружили, что вся власть на Горе Аналог находится в руках горных проводников, и, что казалось чудом совпадения, место, где они высадились, Порт Обезьян, было населено французами, похожими на самих путешественников. На Горе Аналог не было туземцев: все жители пришли из других мест. И хотя не было «ни одного четверорукого вида во всем регионе», их пристанище тем не менее было названо именно этим странным именем. «Мне трудно описать свою реакцию, — замечает главный герой романа, — но это название вызывало у меня в голове довольно неприятные мысли обо всем моем наследии как европейца двадцатого столетия — любознательность, подражательство, бесстыдство, возбужденность. Наш порт прибытия не мог быть иным — только Порт Обезьян» [30].
Но самым странным открытием был материал, который жители использовали в качестве денег. До прибытия все члены команды беспокоились о том, что можно использовать для торговли с туземными жителями. Они знали, что для товарообмена с «примитивными» людьми путешественники всегда берут с собой запас безделушек: перочинные ножи, зеркала, гребни для волос, трубки и прочий хлам. Но в попытках торговли с «высшими существами Горы Аналог» подобные предметы были бесполезны. Какую реальную стоимость они имели? Чем же можно было расплатиться за новые знания, которые получали путешественники? За некоторое время до прибытия каждый член команды сделал «свое личное открытие»: по мере того, как шли дни, каждый чувствовал себя всё беднее, ибо «ни один не видел чего-то вокруг себя или внутри себя, что действительно ему принадлежало» [31].
Проблема была разрешена, когда путешественникам рассказали о перадаме — странных, почти невидимых кристаллах,
символизирующих редкие и трудные истины, найденные на духовных дорогах, и хорошо подходящие в качестве эмблемы для такой же светлой прозы Дюмаля:
«Здесь находят, редко на нижних склонах и более часто на высоте, чистые и очень твердые камни, сферические, разного размера. Это истинные кристаллы и — исключи-тельное явление, совершенно неизвестное нигде больше на планете — искривленные кристаллы… эти камни называются передам. Это название может означать… „тверже алмаза", что совершенно соответствует правде, или ещё „отец алмаза". И некоторые говорят, что алмаз на самом деле является продуктом дезинтеграции перадама: превращения круга в квадрат или… сферы в куб. Или еще это слово может означать „Адамов камень" и иметь какую-то \ тайную и глубокую связь с первичной природой человека» [32]. Одна из наиболее примечательных особенностей j
перадама заключается в том, что его „коэффициент рефракции… очень близок к коэффициенту рефракции воз- 1 духа". Только тренированный взгляд может обнаружить \ его, но «для любого человека, который его ищет искренне \|
и из истинной потребности, он открывает себя яркой ис- \ крой, как росинка» [33]. Эти почти невидимые камни — |
напоминающие lapis, который искали алхимики — являются единственной материальной вещью, имеющей ценность на Горе Аналог».
Роман имеет фрагментарную структуру, соответствующую: принципам Гурджиевской «работы» — шедевр Успенского «В по- ‘ исках чудесного» первоначально назывался «Фрагменты неиз- \ вестного учения». Жаль, что Дюмаль не успел его закончить. Но] перед смертью он оставил краткое изложение оставшихся йена* j писанными глав. «В конце, — говорил он, — я хочу поговорить o6i одном из основных законов Горы Аналог. Чтобы достичь верши- j ны, надо двигаться от лагеря к лагерю. Но перед тем как отпра-; виться в путь к следующему пристанищу, надо подготовить дру-; гих, приходящих, чтобы они могли занять место, которое ты покидаешь. Только после того, как ты подготовишь их, ты можешь! продолжить путь наверх» [34]. Последнюю главу Дюмаль хотел | назвать «А ты, что ты ищешь?» Подобно герою романа, к которому обращается горный проводник, читатель может обнаружить, что ему тяжело ответить на этот простой вопрос.