В 1914 году появилось ещё больше переводов и стихов, но именно тогда, в декабре, Милош испытал глубокие ощущения, изменившие и его жизнь» и его творчество. Точно неизвестно, что произошло 14 декабря 1914 года. Описывая озарение своего родственника, Чеслав Милош сравнивает его с более известным преображением Блеза Паскаля, который «с половины десятого вечера до половины первого ночи» 23 ноября 1654 года испытал «ПЛАМЯ/Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова» и чувствовал «Убежденность. Убежденность. Чувство. Радость. Покой».
Чтобы не забыть о том, что он пережил в ту ночь, Паскаль написал заметку на куске бумаги, которую после его смерти нашли зашитой в его куртке. Милош, через десять лет после своего озарения, в 1929 году опубликовал первую метафизическую работу, длинную герметическую поэму в прозе «Арс Магна», за которой через три года, в 1927 году, последовали «Арканы». Затем Милош на десятилетие забросил писательскую работу и возвратился к ней только в 1936 году, чтобы написать своё последнее стихотворение «Псалом утренней звезды».
Для многих почитателей Милоша превращение поэта в метафизика стало катастрофой. Сам Милош считал, что всё, что он написал до того, являлось только подготовкой к мистическому видению, передать которое — его предназначение. Голос Милоша явно изменился: от меланхолического, немного циничного позднего романтизма своих ранних работ он перешел к герметическому тону. Но Чеслав Милош прав, оценивая это развитие, как непрерывный рост, а не как радикальное изменение направления. Во многих отношениях, в своих герметических работах Милош объединяет идеи ранних романтиков с последними открытиями науки. В «Арс Магна» и «Арканах» мы находим слияние Эйнштейна и Сведенборга.
Метафизика «Арс Магна» и «Арканов» сложна даже для читателя, знакомого с мистическими традициями, которым Милош следует в этих поэмах. Прочитав «Арс Магна» и «Арканы» несколько раз, я по-прежнему не уверен, правильно ли я понял их сам. Возможно, самым легким подходом было бы видеть в Милоше наследника традиции романтической борьбы против триумфально побеждавшего материалистического видения вселенной. Как и Блейк, Милош видел в Ньютоновской идее абстрактного, абсолютного пространства и времени причину появления сатанинских фабрик, начавших коптить небеса с начала девятнадцатого столетия. Для Ньютона пространство является бесконечной пустотой, а планеты, звезды и галактики — кусками материи, плавающими в вакууме. То же самое справедливо для времени, которое является другим видом реальности. Для Милоша образ бесконечного, пустого пространства и вечного, безучастного времени являлся образом самого настоящего Ада. Как и Блейк, он считал, что павшее человечество попало сюда, когда его выбросили из Рая. Такая пустота, в которой человечество кажется в лучшем случае просто пятнышком, делает бессмысленным любое понятие о ценностях, любое понятие о добре, правде и красоте; или, в лучшем случае, ограничивает их чисто утилитарными рамками. Но у Эйнштейна Милош обнаружил важную идею, приведшую его к вере в возможность заживления трещи-' ны между двумя мирами — внутренним человеческим и внешним механическим (ещё одна характеристика Ада). Милоша поразило открытие того факта, что пространство и время относительны для наблюдателя. Теория Эйнштейна покончила с Ньютоновским абстрактным пространством, и, по крайней мере, для Милоша, вернула человечество в центр вселенной — идея, близкая герметической традиции. Милош утверждал, что до своего просветления он был только поверхностно знаком с герметической литературой. После своего мистического видения Милош приступил к глубокому и тщательному изучению полного собрания эзотерических книг, ища в них подтверждения своим ощущениям.
Он нашел то, что искал, во многих книгах, но больше всего у Сведенборга. Для Сведенборга, как и для Блейка, Гете, Пара-цельса и других герметических мыслителей, человек является центральной загадкой мира, а не одной из случайных тварей, живущих вместе с остальными в случайной вселенной, как это следует из рационалистической теории^ На самом деле, для Сведенборга вселенная и есть человек, космический человек, Аитропос, Адам Кадмон каббал истов. С точки зрения Милоша, Эйнштейн — о работах которого Милош ко времени своего видения не имел ни малейшего представления — просто перевел на современный математический язык интуитивные пред-