ставления, уже много столетий знакомые алхимикам и оккультистам.
Но всё это звучит слишком абстрактно по сравнению со спокойной и в то же время почти галлюцинаторной прозой Милоша:
«Четырнадцатого декабря одна тысяча девятьсот четырнадцатого года, около одиннадцати часов вечером, в состоянии совершенного бодрствования, прочитав свою молитву и размышляя над своим ежедневным стихом из Библии, я внезапно, без малейшего изумления, почувствовал неожиданное изменение, произошедшее с моим телом. Сначала я заметил, что мне даровали силу, неизвестную мне до того дня, способность свободно лететь через пространство; мгновение спустя я оказался на вершине могучей горы, окутанной синеватым туманом неописуемой тонкости и сладости. С этого момента я был избавлен от усилий, которые понадобились бы мне, если бы я сам поднимался вверх. Ибо гора, вырвав свои корни из земли, быстро понесла меня к невообразимым высотам, к туманным сферам, тихим и испещренным огромными вспышками молнии».
Но его подъем в высь продолжался недолго. И когда движение остановилось, он смог увидеть:
«…очень плотное облако, которое, несмотря на его медно-красный оттенок, я могу сравнить с недавно извергнувшимся мужским семенем. Над моей головой, ближе к затылку, появился свет, подобный свету факела, отраженному неподвижной водой или старым зеркалом».
Во время этих видений Милош полностью владел всеми органами чувств и не чувствовал ни страха, ни любопытства, ни удивления, хотя:
«…мгновение спустя, из областей, которые, как я полагал, находились далеко позади меня, что-то вроде гигантского и красноватого яйца рванулось вперед, бросилось с необычайной силой в пространство и моментально достигло линии моего лба; потом, внезапно изменив свой цвет и движение, оно стало круглым и маленьким, превратилось в золотую лампу, которая медленно опускалась, пока не дотронулась до моего лица; потом оно снова поднялось, выросло в размере, восстановив свою овальную форму ангельского солнца, остановилось недалеко и чуть выше моего лба и заглянуло глубоко в мои глаза» [44].
Милош увидел «духовное солнце», как он сказал Карлосу Ларронду.
Невозможно полностью охватить вклад, который Милош внес в герметическую традицию. «Арс Магна» и «Арканы» — крайне сложные работы; «Пояснительные заметки» к «Арканам» сами по себе занимают несколько сотен страниц. Во многих отношениях Милош был человеком, живущим вне времени; он пребывал в такой же духовной среде, как Сен-Мартен, Калиостро, Гете, озаренные личности эпохи Просвещения, которых мы обсуждали в первой части этой книги. Подобно Сведенборгу, Милош соединял мистическое мировосприятие с практическими способностями, редко проявляющимися у поэтов.
В свои последние дни Милош написал необычное толкование Книги Откровений Иоанна Богослова, перед этим прочитав её около пятидесяти раз за две недели. Милош считал, что в 1944 году произойдет большое столкновение, и хотя Вторая мировая война началась раньше, он также за несколько лет предсказал её начало. Свои последние годы он провел в Фонтенбло, где любил гулять в парках, проявляя необычную сноровку в общении с птицами. Однажды он отсутствовал несколько месяцев, а когда вернулся, его приветствовал птичий хор: «дорожки, деревья и кусты оглашались криками», выражавшими «беспечную радость всех пернатых существ». Любовь к крылатым друзьям предъявляла свои требования, и однажды, принеся им зерен, он упал в обмороке прямо в декабрьский снег, на грани смерти. Но умер Милош позднее, 2 марта 1939 года. Одна птица жила у него в особой комнате, отведенной специально для неё; только по ночам её помещали в клетку. Однажды вечером птица отказалась идти в свою клетку, и Милош безрассудно попытался поймать её. В конце концов после нескольких попыток Милошу удалось взять её в руки, но, обессиленный погоней, он рухнул на нол и умер. От внимательного читателя не ускользнет символичность ситуации.
Малькольм Лоури
Во время солнцестояния, летом 1916 года, Брат Ахад — известный также как Чарльз Стэнсфилд Джонс, Лондонский бухгалтер и увлеченный исследователь оккультного — стоя перед алтарем своего храма в Ванкувере (Канада), признал примечательный факт. Он понял, что пережил значительную трансформацию. Из смиренного неофита в ордене Argentinum Astrum, или «Серебряная Звезда*, он превратился в Мастера Храма. Его возвышение было подтверждено визитом Тайных Наставников, которые, как понял Ахад, призвали его взять на себя обязательства, налагаемые его новым статусом. Принимая торжественную присягу, соответствующую высокому посту, Брат Ахад поклялся выполнить свой долг и усердно работать, исполняя все возложенные на него обязанности.