3. «Кризис слова* в начале двадцатого столетия принимал множество форм, и, возможно, лучше всего его выразил в своём афоризме Виттгенштейн: «О том, что мы не можем выразить, мы должны молчать*. Виттгенштейновской идее молчания сочувствовали многие другие: Карл Краус, Хьюго фон Хоффман-шталь, Эрнст Блох, Роберт Музиль, Мартин Хайдеггер, Морис Метерлинк, Герман Брох, Франц Кафка и, в поздней форме, Сэмюель Бекетт. Удачный рассказ об «отказе от слова* можно найти у Джорджа Штейнера в «Языке и молчании» (1967) и «Экстратерриториальном» (1972).
4. Шёнберг верш также в некую разновидность числового мистицизма, на котором он основал систему «ангелологии». Болезненная форма его увлечения выразилась в его страхе перед числом тринадцать. Шёнберг родился 13 сентября 1874 года и умер 13 июля 1951 года.
5. Для Кейджа особый оккультный интерес представляла «И Цзин, ши Книга Перемен», китайская форма гадания, в которой используется веточки тысячелистника ши, в более простой форме, монеты. При создании одной из своих композиций, Кейдж, по слухам, кидал свою монетку И Цзин 16 ООО раз.
6. Если бы позволил объем книги, я бы с удовольствием вставил разделы о Дэвиде Линдсее и Джоне Каупере Поуисе, двух крупных авторах, работавших в гностической традиции, хотя ни тот, ни другой не могут считаться модернистами. Поуис, наиболее известный благодаря своему «Дорсетскому Четырех-книжию», включающему гигантский «Гластонберийский роман», не только исповедовал глубокую магическую философию жизни — проявляющуюся в его небеллетристических работах, — но, вероятно, сам обладал некоторыми оккультными силами. В своей внушительной «Автобиографии» он пишет о своем «дурном глазе», причем такое свойство не вызывало у него особого беспокойства, а также о своем опыте одновременного нахождения в двух разных местах — в одном подобном эпизоде принимал участие писатель Теодор Драйзер. Линдсей, известный читателям в основном благодаря своему шедевру «Путешествие к Арктуру», по существу не был оккультистом, но, тем не менее, он написал, возможно, самый метафизический роман на английском языке — свой поздний, незаконченный роман «Ведьма». В «Скале Дьявола» Линдсей взял тему реинкарнации аватара и, соединив её с представлением о древней божественной культуре (спустя десятилетия, в восьмидесятые и девяностые годы двадцатого века, эта тема приобрела большую популярность), создал мощную фшософскую драму и, одновременно, захватывающий оккультный триллер.
7. Что не является редкостью у писателей, принимавших оккультизм и сверхъестественное как центральную тему, критерий, которого я пытался придерживаться, сделав несколько исключений, в своем исследовании.
8. Более подробно об Эллиоте и Паунде читай у Леона Сур-рета в его довольно вольном исследовании «Рождение модернизма» (Монреаль и Кингстон: Изд-во ун-та Макджилл-Квинз, 1993).
9. Пессоа и Беньямин имеют много общего. Кроме их взаимной любви к фрагментам — и «Аркадный проект» Беньямина, и «Книга тревоги» Пессоа исключают завершенность, — они оба разделят равную неспособность к деловому отношению к реальности и насущным потребностям жизни. Оба жили скорее в мечтах, чем в материальном мире, и оба испытывали большие трудности в отношениях с женщинами. Оба разделяли интерес к разным формам оккультизма (Каббала и графология у Беньямина) и оба умерли в трагически молодом возрасте: Пессоа в 47, Беньямин в 48 лет. В саквояже, который Беньямин тащил через Пиренеи в своей попытке достичь Испании, лежал его монументальный незаконченный magnum opus. Увлекательный художественный рассказ о его опасном приключении можно найти у Джея Парит в его «Перекрестке Беньямина» (1996).
10. Подобное занятие обычно для детей, но живость изобретенных Пессоа друзей напоминает о детском увлечении психолога К.Г. Юнга. В детстве Юнг пришел к убеждению о реальности своего второго «Я». Личность № 2, как называл его Юнг, была старомодным джентльменом из восемнадцатого столетия, носившего пряжки и сюртук и обладавшего необычной мудростью и интуицией. Ют так погрузился в мир № 2, что начал верить в свое существование как аристократа в прошлой жизни. Для критиков Юнга это было ранним признаком его более позднего психоза; для последователей — проявлением автономных компонентов его души. После своего разрыва с Фрейдом Юнг пережил сокрушительный психический кризис, во время которого испытывал видения, и, что более важно для его последующих теорий, беседовал с автономными личностями, живущими в его собственном мозге.