Как пишет Гете:
«В этой последней крайности моя страдающая мать с величайшей горячностью вынудила растерянного целителя применить его универсальное лекарство. После долгих отказов он глубокой ночью поторопился домой и вернулся с маленьким пузырьком кристаллической сухой соли, которую растворил в воде и дал выпить своему пациенту. Жидкость имела явный щелочной вкус. Едва я принял соль, моё состояние улучшилось; с этого момента болезнь стала отступать, и, постепенно, я выздоровел» [6].
Под впечатлением от удивительного лекарства Метца Гете отмечает: «Не надо говорить, насколько усилились вера в наше-
го врача, а также наши усилия получить свою долю от такого сокровища».
После своего излечения Гете всерьез занялся своими алхимическими исследованиями. Фон Клеттенберг уже имела в своём доме маленькую алхимическую лабораторию, а вскоре Гете устроил свою собственную лабораторию в мансарде родительского дома. Горн, реторта, перегонный куб и песочная баня использовались для приготовления liquor silicum, или «кремниевого сока», сделанного из чистого кварца и щелочи, который должен был превращаться в прозрачное стекло, которое растворяется под воздействием воздуха и имеет безупречную прозрачность. Этот liquorsilicum служил Гете в качестве алхимической «девственной земли», нетронутой prima materia, на которой можно было проводить дальнейшие манипуляции. Гете был прилежен, но ему пришлось признать, что, как бы тщательно он ни работал, результат никогда не получался таким чистым, как он рассчитывал. Со временем он прекратил свои эксперименты.
Интерес Гете к практической алхимии угас, в отличие от его страсти к оккультной литературе. После своих занятий с фрейлейн фон Клеттенберг Гете погрузился в глубины творений Якоба Беме, Сведенборга, Томаса Воэна, а также многих других, менее известных светил. Его особенно привлекали рукописи, приписываемые Гермесу Трисмегисту, главному святому — покровителю алхимии. Понятие о трансформации, столь значимое для его собственных идей, касавшихся эволюции растений, которые предшествовали работам Дарвина, оставалось ключевой темой, и в результате своего интереса к алхимии Гёте стал очень интересоваться наследием розенкрейцеров. Фрагмент, озаглавленный Die Geheimnisse («Тайны») и написанный между 1784 и 1786 годами — в это время он начал свои ботанические исследования, — был задуман как часть поэмы о розенкрейцерах. Для Гете роза и крест были могучим символом слияния противоположностей — главной алхимической задачи. Одной из розенкрейцеровских работ, прочитанных Гете с очевидным интересом, была книга «Химическая свадьба Кристиана Розенкрейцера», наиболее вероятно написанная алхимиком и герме-тистом Иоханном Валентином Андреа. Андреа (1586–1654), лютеранский теолог, написал и другие розенкрейцеровские трактаты, такие как Fama Fratemitas, который появился в Германии в 1614 году как заявление о существовании тайного братства и призыв к серьёзным искателям духовной правды присоединиться к нему Один из известных соискателей — философ Рене Декарт — был потрясен тем, что не смог найти ни одного члена секты. Его скептически настроенные друзья говорили, что в этом нет ничего странного: ведь о розенкрейцерах говорят, что они — незримое сообщество. Позднее, обеспокоенный слухами о том, что он является одним из розенкрейцеров, Декарт предстал перед своими друзьями и заявил, что, поскольку они могут его видеть вполне отчетливо, он не может быть членом невидимой ложи.
Гёте прочитал «Химическую свадьбу» в 1786 году, через много лет после того, как прекратил свои алхимические эксперименты. Но книга оказала на него большое влияние. Своей подруге Шарлотте фон Штейн он писал, что, прочитав книгу, почувствовал, что «есть хорошая волшебная сказка, которую следует рассказать в подходящее время, но эту сказку надо возродить; её нельзя полюбить в её старой коже». Волшебная сказка, рассказанная в подходящее время, — по-видимому, речь идет о том, что в обработке Гете превратилось в Marchen — «Волшебную сказку о зеленой змее и прекрасной Лилии».