Всё творчество Новалиса насыщено пифагорейскими, герметическими темами, основной из которых является идея союза с божеством. Подобно Сведенборгу, Блейку и многим другим Новалис считал внешний, физический мир символом более глубокой, духовной реальности. После смерти Софии Новалис увидел в своей целомудренной любви к ней средство прорыва через внешнюю оболочку и проникновения в сверкающий источник. Эта перемена, согласно его рассказу, произошла 13 мая 1797 года, когда Новалис испытал мистические ощущения, созерцая могилу Софии. Он записал в своём дневнике: «Я почувствовал неописуемое счастье — мгновения сверкающего восторга — я стряхнул могилу прочь как пыль — её присутствие было осязаемым — я верил, что она может появиться в любую минуту».
Перед этим Новалис два месяца упражнялся в «активном воображении», которое используется в различных спиритических упражнениях, с целью подготовить себя к прорыву. По крайней мере, отчасти имела место попытка обуздать свои сексуальные фантазии и сохранить полную сосредоточенность на любви к умершей девочке-подростку, с которой он надеялся вскоре воссоединиться в смерти. Дневники того времени рисуют борьбу между «сладострастными грезами» и стремлением Новалиса сохранить свою «помолвку в более высоком смысле». Новалис, подобно другим, более поздним мрачным романтикам — на ум приходят Вагнер и Малер — искал в смерти освобождение от жизненных иллюзий; только в более высоком духовном союзе его сексуальному голоду было позволено свободно проявить себя. Одним из продуктов этого напряжения стали мистикоэротические «Гимны Ночи» (1800), одна из немногих работ поэта, опубликованных при его жизни. В третьем гимне мы находим поэтизированный рассказ Новалиса о своих переживаниях у могилы.
Готовясь к своему первому мистическому опыту, Новалис часто посещал могилу Софии, перебирал её письма и подарки, читал духовную и мистическую литературу Спорный вопрос, в какой степени видение Новалиса, когда он ощутил присутствие Софии, было плодом его собственного могучего воображения, а также тот факт, что sophia на греческом языке означает мудрость, единение с которой является главной целью мистических действий, не могут ускользнуть от внимательного читателя. То, что Новалис тренировал в себе способность вызывать в воображении образ Софии, становится ясно из его дневников. За неделю до главного видения, он записывает, что видел её в профиль, сидящую рядом с ним на софе, на ней был зеленый шарф. Одним из источников вдохновения было письмо от его брата Карла, который пишет о внезапном остром желании умереть, возникшем у него во время грозы. Он пишет о «полной искренности», с которой он хотел быть убитым молнией, вспышкой, которая переносит человека в «вечные объятия наших любимых».