Несомненно, Луи открыл гофмановский «другой мир» — воображение. И всё же романтический пессимизм заставил Бальзака убить Луи, жертву тех самых магнетических сил, которые уносили его за пределы обыденности. Бальзак верил, что слишком интенсивное использование витального флюида ведет к смерти, и — вновь — его собственная бурная судьба подтверждает эту мысль. Это направление, которое романтический оккультизм принял с течением времени в девятнадцатом столетии. На смену идеям Блейка и Гёте о том, что внешний мир может быть трансформирован в другой мир с помощью воображения, пришло убеждение, впервые высказанное Новалисом, что этот мир является ловушкой или по крайней, мере сферой слишком грубой и несовершенной для чувствительных душ* подобных душам поэтов-романтиков. Поэтому следует уходить от этого мира, и лучшим способом сделать это является, конечт но, смерть.
В «Серафите» Бальзака соединены вместе несколько различных оккультных тем: гермафродит, другой мир, месмеризм и сведенборгианизм. Бальзаковский Сведенборг, однако, предстает в особом варианте — в качестве атрибута оккультного «шведского стола*, который представлял альтернативную мысль в Париже тридцатых годов девятнадцатого столетия. Готье говорил, что месмеризм обеспечивает его и других писателей системой «фантастических, загадочных, оккультных и необъяснимых* образов. То же самое можно сказать о доктринах Сведенборга. Бальзак познакомился с ними, читая французский журнал, посвященный магии; мать была для него вторым источником оккультной информации. Кроме того, большое влияние на Бальзака оказала интересная личность — Давид Фердинанд Корефф, немецкий врач, который одно время возглавлял кафедру животного магнетизма в Берлинском Университете, а затем переехал в Париж. Корефф был убежденным месмеристом. Именно он познакомил сливки Парижского литературного мира с идеями Месмера. Остроумный космополит Корефф знавал Гоффмана и даже был на него похож, а поскольку в то время в Париже творчество Гоффмана пользовалось большим успехом, эти особенности Кореффа делали его желанным гостем в литературных кругах. Среди его друзей и клиентов были Гюго, Александр Дюма, Мюссе, Проспер Мериме, Шатобриан, Стендаль, Бенжамен Констан де Ребек, Генрих Гейне и Бальзак.
Бальзак был жадным читателем с ненасытным голодом к знаниям и идеям. Но он не отличался аналитическим или систематическим мышлением, и месмеризм, который пришел к нему уже перемешанный с другими оккультными идеями, был в таком виде поглощен его восприимчивым умом. Месмер и Сведенборг разделяли убеждение в том, что в своей попытке объяснить внешний мир рациональная наука пренебрегает более глубокими вопросами внутренней сущности человека. Метаморфоза этой внутренней сущности является темой «Серафиты*. Толчком для создания этой книги была скульптура, выполненная одним из малоизвестных художников девятнадцатого столетия Те-офилом Бра. Скульптура изображала Марию, которая держит на руках маленького Христа, в окружении ангелов. Ангелы занимают важное место в Сведенборгианской философии — они являются, в сущности, людьми, которые перешли через порог, — и у Бальзака появилась идея написать роман об одном из них. Бра разделял с Бальзаком глубокий интерес к эзотерическому мышлению, и, кажется, его скульптура оказала большое влияние на Бальзака. Ангел у Бальзака превратился в гермафродитичес-кое создание Серафиту/Серафита, которое завязывает любовные отношения с двумя обычными людьми. С женщиной Сера-фита/Серафит проявляет себя как мужчина, с мужчиной — как женщина.