После Нью-Йорка Блаватская и Олкотт перебрались в Индию. Отсюда они продолжали завоевание оккультного мира с помощью своей соблазнительной смеси из сверхъестественных феноменов и восточных учений. В 1884 году Блаватская приехала в Англию, где публикация книги А.П. Синнетта «Эзотерический буддизм и оккультный мир* подхлестнула интерес к теософии. Но вскоре последовал катастрофический удар: один из бывших сотрудников Блаватской рассказал в газетных статьях, как ЕПБ подделывала сверхъестественные феномены, например — и это было самым важным разоблачением — появления учителей Кута Хуми и Мориа. Общество Физических Исследований провело свое расследование, и величие теософии было поколеблено. Тем не менее эти два неприятных происшествия не оказали существенного долговременного действия на рост движения. Оно продолжало привлекать последователей в Европе и Америке, среди прочих зачислив в свои ряды Томаса Эдисона, Василия
Кандинского, Пьета Мондриана и Эбнера Даблди, изобретателя бейсбола» Блаватская провела последние дни своей жизни в Европе, создавая свою монументальную «Тайную доктрину», в окружении преданных последователей. Она умерла в 1891 году от хронического заболевания почек.
Вилье де Лиль-Адан II
Двадцать шестого февраля 1894 года У.Б. Йитс посетил постановку философской драмы Вилье де Лиль-Адана «Аксель», проходившей в театре «де Лягете» в Париже. О постановке Йитс писал, что «граф Вилье де Лиль-Адан соединил… слова, за которыми мерцает высокий дух и страсть…» и создал персонажи, проявляющие «гордость, подобную гордости волхвов, следующих за своей звездой…». То, что Йитса так воодушевила постановка, исполненная на языке, которым он владел далеко не свободно, могло бы вызвать у нас удивление. Но надо учесть, что загадки и предположения, неясный до конца смысл, полностью соответствуют сути символистского эпоса Вилье. Ещё перед посещением спектакля Йитс усердно работал над пьесой Вилье, изучая её, «как ученый читает только что обнаруженные вавилонские письмена». Йитс признавался, что работа «кажется ещё более мудрой, и ещё более красивой, потому что я никогда не достигаю полной уверенности в том, что правильно понял прочитанное». Творение Вилье — Йитс признавал это — не было великим шедевром, но для герметически мыслящего Йитса «Аксель» «казался частью религиозного ритуала, церемонией какого-то тайного ордена…» [4].
Йитс сам знал немало о тайных орденах. Ещё подростком, живя в Дублине, он открыл для себя теософию, а в 1885 году он встретился с индийским теософом Мохини Чаттержи, познакомившим Йитса с Бхагават- Гитой и индуистской философией и подтолкнувшим его к вступлению в Теософское Общество. В 1887 году, после переезда в Лондон и посещения мадам Бла-ватской, Йитс ушел от восточной мудрости к западному оккультизму, он оставил Теософическое Общество в 1890 году и вступил в «Герметический Орден Золотой Зари», самый знаменитый магический клуб «конца века». Полностью понять поэзию Йитса можно, только осознав значение оккультного в его
Томная Муза 6*
жизни — факт, который слишком часто замалчивается или игнорируется литературными критиками и учеными. В Париже Йитс останавливался у Макгрегора Матерса, мага, каббалиста и главы «Золотой Зари» в то время, когда Йитс был членом ордена. На Макгрегора «Аксель» также произвел большое впечатление, так же как на приятеля Вилье, писателя Сара Пеладана, ро-зенкрейцера-ренегата, чей магический салон посещали такие фигуры, как Эрик Сати и Одилон Редон, и который вел магическую дуэль с черным магом Станисласом де Гуайтой (смотри Гюисманса и «Там, внизу»). «Вилье де Лиль-Адан, — писал Ре-ми де Гурмон, — с треском открыл дверь в неведомое, и целое поколение отправилось через неё в Бесконечность». К сожалению, сам Вилье был уже далеко и не мог порадоваться своему успеху, что, правда, вполне соответствует его духу — не дожидаясь признания общества, уйти в самое что ни на есть Непознанное, которое его обреченное второе «Я», Аксель, предвкушал с таким восторгом. Степень точности, с которой Вилье передал дух своей эпохи, находит отражение в том факте, что литературный критик Эдмунд Уилсон в своём авторитетном исследовании «художественной литературы 1870–1930 годов» наряду с произведениями таких мастеров-тяжеловесов, как Пруст, Джойс, Элиот и Йитс, упоминает «Замок Акселя». Тень этой мистической цитадели накрыла сознание двух поколений. Сюжет «Акселя», в той мере, в которой эта драма вообще имеет сюжет, вращается вокруг спрятанных сокровищ. Как упоминалось выше, это символ алхимического золота и эзотерической мудрости, но также и символ богатства, утраченного семьей Вилье. Граф Аксель Ауэрсбургский, молодой, красивый, но уставший от мира аристократ, уединился в своём древнем фамильном замке в Черном Лесу. Во время Наполеоновских войн его отец спрятал в замке огромное количество золота и драгоценностей, но был убит заговорщиками, которые собирались украсть сокровища. Аксель изучает алхимию и герметическую философию. Адепт-розенкрейцер Учитель Янус готовит его к посвящению. Двоюродный брат Акселя, грубый капитан Каспар уловил запах сокровищ и также приехал в замок. Оседлое, созерцательное существование Акселя вызывает у Каспара отвращение, своими рассказами о сражениях и эротических победах он пытается вернуть Акселя к «жизни». Аксель вежливо отвергает его уговоры, но когда Каспар начинает настаивать, чтобы Аксель за-иялся поисками сокровищ, новообращенный розенкрейцер вызывает капитана на дуэль и быстро убивает. Пока Аксель сражается на дуэли, Сара, красивая молодая аристократка, которую поместили в монастырь, находит книгу, которая когда-то принадлежала умершей матери Акселя. Книга открывает секрет сокровищ. Сара быстро убегает от сестер-монахинь и направляется в Черный Лес. Вернувшись в замок, Аксель благородно предлагает Саре переночевать в замке. Когда все засыпают, Сара спускается в фамильный склеп и находит тайную кнопку, скрытую в геральдической эмблеме черепа. Хлынул поток золота и драгоценностей. Но в этот появляется Аксель, и Сара, молодая решительная женщина, поворачивается к нему с двумя пистолетами. Сара ранит Акселя, они начинают сражаться, но во время борьбы внезапно осознают, что полюбили друг друга. Сара, как оказалось, также розенкрейцер.