Очень легко заметить фашистский и капиталистический подтекст этого заявления — но это легко нам, людям, которые знают, как прошло столетие, — которое только начиналось для Уэллса. Надо отдать ему должное: он не имел ничего общего с этими идеологиями. Но представление об эволюционной элите — не слишком далекое от идеи Блаватской об узком круге духовных учителей — никогда не покидало Уэллса. Легко представить, что человека, обладающего таким талантом и энергией, как Уэллс, раздражало бестолковое человечество. В одном из его последних научно-фантастических романов «В дни кометы» (1908) газ из пролетающей мимо Земли кометы превращает всех жителей Англии в благородные, утонченные создания. А ещё позднее, в 1937 году, в своей малоизвестной новелле «Рожденные Звездой» Уэллс изображает марсиан, направляющих космические лучи на Землю, чтобы создать высшую расу [6]. Тем не менее этот эволюционный оптимизм был смешан с темным пессимизмом, корни которого лежали в научных открытиях девятнадцатого столетия, породивших образы бессмысленного эволюционного процесса и грядущей «тепловой смерти» вселенной. «Машина времени» (1895), «Остров доктора Моро» (1896), «Человек-невидимка» (1897), «Война миров» (1898) — все они изображают мрачное будущее человечества. И если оценивать творчество Уэллса по его последней работе, нам придется признать, что в конечном счете побеждает тьма. В книге «Разум на краю своей натянутой узды» (1945) Уэллс мрачно заявляет, что «этот мир достиг своего предела… близок конец всего, что мы называем жизнью…». Энтропия — в форме атомной бомбы — бросает человечество навстречу вымиранию. Та самая наука, которая обещала человеку блистательное будущее, гарантирует его неизбежный конец.
Хотя Уэллса нельзя назвать оккультистом, в начале своей писательской карьеры, когда следом за Эдгаром По, Бульвер-Литтоном и Жюлем Верном он создавал современную научную фантастику, окружающая его атмосфера была наполнена оккультными идеями. Одна из них особенно поражала Уэллса — «четвертое измерение». Наряду с «Машиной времени» Уэллс часто использовал представление о некоем ином пространстве, существующем параллельно нашему. В «Истории Платтнера» нелепый учитель химии вызывает взрыв, переносящий его в другой мир, который, согласно духу времени, находится в четвертом измерении. После девятидневного пребывания в мире привидений, заселенном душами мертвых, Платтнер возвращается. То, что Уэллс изучал литературу о четвертом измерении, становится ясным, когда мы читаем о воздействии, которое путешествие оказало на Платтнера: его анатомическое строение полностью переменилось, сердце оказалось с правой стороны, остальные органы и конечности последовали его примеру. Платтнер превратился в своё зеркальное отражение. В рассказе «Под ножом» (1896), некий анестетик, воздействию которого главный герой подвергается во время операции, вызывает у него ощущение, что его душа вышла из тела и отправилась в путешествие по космическому пространству. Кульминацией путешествия становится преобразующее созерцание Творца. В рассказе «Дверь в стене» (1906) некий политик вспоминает, как ребенком он вошел в волшебную дверь, которая вела в зачарованный сад; воспоминание преследует его, и он проводит свою жизнь в попытках снова найти эту дверь. Во всех этих историях рассказчик выходит за пределы нормального, повседневного мира и попадает в Гофмановскую Атлантиду, «иной» мир — мир воображения. В отличие от судьбы многих писателей и поэтов, о которых мы говорили выше, желание Уэллса навсегда поселиться в другом мире не проявилось в пристрастии к алкоголю и наркотикам, или в патетических попытках отречься от «этого» мира. Уэллс эволюционировал от одаренного богатым воображением мечтателя до социалиста-утописта, и, начиная со времени Второй Мировой войны и до момента своего заключительного разочарования, он писал и переписывал свой манифест, призывающий к преобразованию этого мира в другой. Его «открытый заговор» принес ему мировую славу и расположение таких политических лидеров, как Франклин Делано Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин. Хорошо ли это сказалось на его творчестве — до сих пор остается предметом дебатов.