Молодой посмотрел на Кирра :
- Нет, мне, скорее всего, показалось. Ночь была темна, и, почему-то, я чувствовал такой дикий страх, как никогда в жизни. Как будто ощущал что-то. Чье-то присутствие может, может, предчувствовал то, что увижу. Мы шли через лес, и в нём не было никого, даже волков не было слышно. А ощущение... Как - будто все твари ада смотрят на тебя, ты не видишь, но ощущаешь. Я будто сходил с ума, подходя к тому городу.
- Почему вы пошли туда? - спросил Кирр
- Были слухи, что город пал. А мы не верили.
- Я тоже чувствовал что-то подобное как малой - Сказал другой скаут. - Ночь всегда цвета дерьма, всегда черная, хоть ты глаза выколи, а в этот раз она как будто еще чернее была, как сгустилась. И факела горят а развеять не могут. И что-то давит на тебя, не поймешь.
Я много видел, генерал, я не мамин сынок, но такое чувствовал при подходе к городу.
- Понятно… Что было в Добелейне?
Один из скаутов начал говорить:
- Ворота сломаны, стены разрушены, даже больше, чем нужно, чтобы беспрепятственно пройти.
Когда я вошел, догорали здания, церковь была разрушена, много скелетов было там. Многие видимо помчалась туда как будто это последняя надежда.
- Скелеты, генерал - добавил другой скаут - люди не гниют полностью за два дня, не разлагаются. Они сгорели либо были съедены. И я бы поверил лучше в первое, но… На костях нет следов от огня. Такая картина и в церкви, и снаружи.
Много людей видели убитых, и турров и белых людей из Добелейна, но среди убитых были эти твари. Хочу описать, а у меня кровь стынет...
- Демоны, наверное, генерал - присоединился другой к беседе. - Не держите нас здесь, отпустите, пожалуйста. И сами бегите, пока хотя бы по морю есть путь. Они доберутся до нас всех.
- Как выглядели эти создания?
- Твердая кожа, красная как кровь, клыки, желтые глаза. Я как посмотрел в них…
Никогда бы не смотрел больше. Спать не могу нормально, я ведь не верил в такое.
Лишь с десяток их трупов, людей убитых тысячи. Значит, убить их сложно.
Генерал, это лишь начало осады, может пока они их еще не призвали, но они явятся и сюда. Они придут за нами – что-то в его голосе выдавало внутреннюю истерику, хотя тот старался держаться.
- Вы все говорите, что город разрушен. Как это, пекло их подери?! Это самый богатый город, неужели он не нужен им?!!
- Разрушено и сожжено много зданий, людей живых нет. Не похоже, что им нужен был этот город для каких-то стратегических целей.
- Очень странно. Убийство ради убийства.
Кирр обратился к стражу:
- Снимите с них кандалы.
Затем сказал скаутам:
- Будете рядом со мной и моей свитой. Никуда не сбегаем. Если это все правда, будете в числе тех, кто сможет уплыть. А пока что будем держать осаду.
Теперь от решил сам пройти на стену и осмотреть поле боя.
1-30 Дамаскар
Кирр смотрел со стены на осаждающих замок. Турры отступили на расстояние, где их не доставали стрелы. Поле битвы горело. Было сломано и сожжено несколько таранов, На земле лежало множество трупов. Те, кто пытали вскарабкаться по лестнице, также ничего не смогли сделать и были сброшены. Потерь среди жителей Дамаскара было немного, разве что только те, кто были в разрушенных катапультой башнях. От силы человек двадцать. Турров же полегло минимум несколько сотен.
Кирр смотрел на отступающих дикарей, видимо понявших, что не могут взять город.
Генерал еще раз вспомнил слова скаутов. Вспомнил выражения их лиц, ужас и в глазах и голосе. Они точно не врали, поэтому он и решил не держать их под стражей.
Но если пал Добелейн... То почему сейчас их было не так много, как говорят разведчики? Почему не было этих демонов? Почему они так легко отразили атаку. Генерал, чувствуя что-то неладное, стал вглядываться во тьму.
Теперь он заметил, что это не было их фантазией - то, что они говорили. Тьма действительно была другой, не как всегда, не как раньше. Она была
как будто плотнее, он даже затруднялся бы передать это словами, описать, в чем же она была другой. Ведь у черного цвета нет оттенков, нельзя сделать черный цвет еще чернее, во всяком случае, раньше ему так казалось.
Обычного человека темнота немного пугает, а эта как будто еще и душила, словно не давала дышать. Смотреть в нее было все равно, что в глаза хищному зверю - было ощущение тревоги и неминуемой опасности.