— На самом деле не болит, пока я не сниму повязку.
Уголки моих губ приподнимаются.
— Тогда не снимай ее, глупышка.
Моя лучшая подруга стонет от разочарования, сбрасывая учебник с колен на одеяла рядом с собой.
— Я не могу иметь с ним дело в этом семестре, Крис. Мне нужно сделать пять миллионов работ, и нужно найти работу. Он не может ходить за мной по пятам весь семестр; я никогда ничего не успею сделать.
Я годами уговаривала ее что-нибудь сделать с Ксавьером. Рассказать ее маме. Позвонить в полицию. Изложить все в письменном виде на случай, если однажды он попытается ее убить. Но Кей сопротивлялся всем моим рекомендациям.
— Хочешь, чтобы я его избила? — Предлагаю я. — Я могу сломать ему ногу или что-нибудь в этом роде.
Это снимает напряжение, и она улыбается мне.
— Я могу переехать его на машине, — оживляется Кей. — Думаешь, мне это сойдет с рук?
Я морщусь в ответ. Я люблю свою лучшую подругу, но она не тот человек, которому я бы позвонила, если бы мне нужно было избавиться от трупа. Она более хрупкая, чем хочет признать, и сломается под давлением.
— Не знаю, Кей. Ты не очень-то умеешь лгать.
Она морщит нос и вздыхает.
— Да, ты права. В конечном итоге меня поймают при попытке избавиться от тела, и тогда я сяду в тюрьму. А в тюрьме я никогда не выживу, — говорит она с преувеличенным стоном. — Я слишком нежная.
— Абсолютно, — соглашаюсь я. — Кто-то сделает тебя своей сучкой в первый же день.
Кей отмахивается от меня, но на ее лице появляется улыбка.
— Ты должна заставить меня чувствовать себя лучше, Кристин.
Я вытягиваюсь на кровати, чувствуя, как напряжение последнего часа с Никколо покидает мои конечности.
— Я сегодня не в своей тарелке. Я рассказывала тебе о странной девушке на моем уроке психологии?
— Более странной, чем ты? — дразнит меня Кей озорной улыбкой и игриво цокает языком.
— Да. Сьерра, Сиенна или что-то в этом роде. Не знаю. Я просматривала биографию Ника на сайте кампуса, когда она села рядом со мной и сказала, что он сексуальный. Затем она заговорила о снеге в Миннесоте и своей маме. — Чуть не забыла упомянуть, что она спросила меня, нет ли у меня расстройства личности. — Она была такой странной.
Но Кей отмечает, что я думала о ней то же самое, когда мы встретились в начальной школе.
— Я была одинокой маленькой пятилетней девочкой, которая принесла в школу ланч-бокс с Барби, когда Барби не была крутой, — напоминает она мне.
Когда мы впервые встретились, это было похоже на столкновение комет. Я возненавидела ее по причинам, которые сейчас даже не могу вспомнить.
— Боже, ты тоже была болтливой, — качаю я головой. — Ты все время говорила о своей влюбленности в Артура. — Я почти не помню шоу PBS того времени, но знаю, что она была странным образом влюблена в мультяшного Трубкозуба7.
— Все, что я хочу сказать, – не списывай ее со счетов. Тебе понадобится новая лучшая подруга, когда я попаду в тюрьму, — напоминает мне Кей.
О боже. Если единственным вариантом новой лучшей подруги будет какая-то сумасшедшая девчонка, которая считает моего отчима сексуальным, то мне конец.
— Может, я соберу чемоданы и сбегу из страны, если тебя посадят, — предлагаю я. — Найду нового мужчину, с которым я не состою в родстве. — Такого, от которого мой желудок не будет делать сальто назад каждый раз, когда он смотрит на меня определенным образом.
Кей бросает на меня пристальный взгляд.
— Сумасшедшие мужчины вроде Никколо существуют повсюду. Тебе придется стать лесбиянкой, если хочешь избегать их всех.
Я щелкаю пальцами и указываю на нее.
— Новый план. Мы с тобой станем лесбийскими любовницами, и тогда Ксавьер и Ник должны будут оставить нас в покое. — Я гений.
— Ну, нет, — отвечает она, сразу же отметая мою идею. — Возможно, я еще не была с мужчиной, — щеки Кей заливаются румянцем после признания, — но однажды я хочу это испытать.
Я зарываюсь лицом в подушку и ною:
— Ты разбиваешь мне сердце, Кей Пеннингтон.
Она хихикает на своей кровати в другом конце комнаты.
— Уверена, ты переживешь это, когда какой-нибудь высокий, темноволосый, красивый выпускник колледжа сведет тебя с ума. Тогда ты напрочь забудешь о своем дорогом отчиме.
Боже, я надеюсь на это. Мне просто нужен один горячий, опытный парень из колледжа, чтобы заставить меня забыть о поцелуе, который я разделила с Никколо. И, может быть, еще парочка, чтобы я забыла обо всем остальном. Кей этого не знает, но это не первый раз, когда я оказываюсь в подобном затруднительном положении со своим отчимом.
И если быть честной, не думаю, что это будет последний.
Глава 4
Никколо
Мои братья имеют наглость заявиться ко мне в пятницу вечером и пригласить меня на вечеринку в район баров Роуздейла – словно я не смогу там встретить ни одного из своих студентов.
— Вы с ума сошли. Я не собираюсь тусоваться с кучей студенток.
Мой младший брат Лучано проносится мимо меня и направляется на кухню. Он всегда голоден, и к тому времени, как мы подходим к нему, у него в микроволновке уже лежит пакет попкорна. Лучи начинает рыться в моих шкафчиках в поисках миски.
— Не будь таким критичным, Никки, — говорит он, захлопывая дверцу шкафа. — Ты каждый день тусуешься со студентками колледжа, доктор.
Мои братья никогда не называют меня ‘доктором’ в знак признания тяжелой работы, которую мне пришлось проделать в аспирантуре. Называя меня ‘доктором’, это они так смеются надо мной за то, что я выбрал карьеру, отличную от их.
— Я преподаю студенткам колледжа, Лучано. А не тусуюсь с ними. — Я не стану рисковать своей работой, когда одна из этих девушек слишком привяжется ко мне и заявит в отдел кадров. У меня ушло слишком много лет на то, чтобы получить степень доктора философии, чтобы все испортить из-за секса на одну ночь.
Данте хихикает и толкает Сальваторе локтем.
— Тогда чему же ты учишь Кристин, а? — Дразнит он.
Уголок моей челюсти подрагивает, когда я стискиваю зубы, пытаясь сдержать накатившее на меня раздражение. Данте – высокомерный ублюдок, чье мнение подобно болезни: заразно и легко передается от него к остальным.
— Кристин, — подыскиваю я подходящее слово, — другая. — Что все равно не объясняет, почему она такая особенная, а все остальные восемнадцатилетние девушки с моего курса психологии 101 – нет.
— Называй ее как хочешь, Ник. Отец всегда говорил, что если на лобке появились волосы, уже можно трахаться, — усмехается Сальваторе. — Я не видел малышку Лукателло голой, но держу пари, на лобке у нее такие же волосы, что и на голове. А, Ник? — Он пренебрежительно подмигивает. — У нее имбирный8 куст?