Писатель припомнил и вытащил наружу все грязное белье, которое только можно было вытащить — конечно, главным образом, поганый четырехлетний кусок после того, как «Резкие танцоры» так и не получили «Нэйшнал бук», но… этого следовало ожидать, и сейчас он поймал себя на том, что не очень раздосадован представшей перед мысленным взором картиной. Во-первых, белье было не такое уж грязное, а во-вторых, он всегда чувствовал, что с правдой жить легче, чем с ложью. Уж во всяком случае в забеге на длинную дистанцию.
Что, конечно, влекло за собой вопрос: а имеют ли что-нибудь общее журнал «Пипл» и «длинная дистанция»?
Ну, ладно. Все равно теперь уже поздно.
Парня, который написал статью, звали Майк, — это он помнил, но вот фамилия? Если только ты не граф, сплетничающий о королевском семействе, или не кинозвезда, судачащая о другой кинозвезде, твоя подпись, когда ты пишешь для «Пипл» всегда стоит в самом конце публикации. Тэду пришлось перелистать четыре страницы (из них две полностью отданные рекламе), чтобы дойти до автора. Майк Доналдсон. Они с Майком засиживались допоздна, просто болтая, и когда Тэд спросил парня, неужто и вправду для кого-то будет иметь значение, что он написал пару книг под другим именем, Доналдсон ответил так, что Тэд долго смеялся.
— Опыт показывает, — сказал он, — что у большинства читателей «Пипла» чрезвычайно узкие носы. Из-за этого им нелегко клевать, и потому они рады клевать любого, до кого только могут дотянуться. Они захотят узнать все о твоем дружке Джордже.
— Он мне не дружок, — возразил Тэд, все еще смеясь.
Лиз стояла у плиты, и он спросил:
— Ты все еще возишься, крошка? Тебе помочь?
— Все нормально, — сказала она. — Просто варю немножко похлебки для малышек. Ты все еще не можешь оторваться от себя?
— Пока нет, — без малейшего смущения ответил Тэд и вновь углубился в статью.
— Самое трудное здесь было имя, — продолжает Бюмонт, легонько покусывая карандаш. — Но это было важно. Я знал, что это могло сработать. Я знал, что это может вытащить меня из творческого кризиса, с которым я боролся, если… если только у меня будет индивидуальность. Настоящая индивидуальность, которая будет существовать отдельно от меня.
Как же он выбрал Джорджа Старка?
— Есть такой писатель, автор криминальных романов по имени Доналд Е. Уэстлейк, — объясняет Бюмонт. — И под своим настоящим именем, которым он подписывает свои криминальные романы, Уэстлейк пишет еще очень забавные бытовые комедии из американской жизни и о разных ее смешных неурядицах. Но начиная с ранних шестидесятых и примерно до середины семидесятых он написал целую серию романов под именем Ричарда Старка, и эти книги — совершенно иные. Они написаны о человеке по имени Паркер, по профессии он вор. У него нет прошлого, нет будущего и нет — в лучших романах — никаких интересов, кроме как грабить и воровать. В конце концов, по причинам, о которых вам лучше спросить самого Уэстлейка, он перестал писать книги о Паркере, но я никогда не забуду, что он сказал после того, как псевдоним был уничтожен. Он сказал, что сам писал книги в ясные, солнечные дни, а Старк забирал себе дождливые. Мне понравилось это, потому что дни между 1973-м и началом 1975-го для меня были дождливыми.
В самых удачных книгах Паркер — скорее робот-убийца, нежели живой человек. Довольно постоянная тема этих книг — ограбленные грабители. И Паркер разбирается с плохими парнями — я имею в виду, другими плохими парнями, — в точности как робот, запрограммированный на одну-единственную цель. «Мне нужны мои деньги, — говорит он, и это все, что от него можно услышать, — мне нужны мои деньги, мне нужны мои деньги». Это никого вам не напоминает?
Корреспондент кивает. Бюмонт описывает Алексиса Машину — главного героя первого и последнего романов Джорджа Старка.
— Если бы «Способ Машины» заканчивался так же, как он начинался, я бы навсегда зашвырнул его в мусорный ящик, — говорит Бюмонт. — Публикация его была бы чистым плагиатом. Но в процессе работы, где-то после первой четверти, роман обрел свой собственный ритм, и все встало на свои места.
Корреспондент спрашивает, хочет ли Бюмонт тем самым сказать, что после того, как он некоторое время поработал над книгой, проснулся и заговорил Джордж Старк.
— Да, — отвечает Бюмонт. — Приблизительно так.
Тэд поднял голову, вновь почти вслух смеясь над собой. Близнецы, увидав, что он улыбается, заулыбались в ответ из-за грушевого пюре, которым их кормила Лиз. Насколько он помнил, в действительности он сказал: «Господи, как же это отдает мелодрамой! У вас это звучит, как в той части „Франкенштейна“, где молния в конце концов ударяет в шпиль самой высокой башни замка и начиняет энергией монстра!»