Как раз сейчас он медленно и осторожно выбрался из своего кресла, чтобы пожать руку вновь прибывшему гостю, графу Эдварду Варвику. О нем известный юрист знал немного и пригласил его исключительно из любопытства. Англичане всегда были интересны Манчини благодаря тому, что они смогли установить конституционную монархию на своей земле, о чем мечтал Паскуале и для родной Италии. Можно было обсудить с гостем пользу такой формы правления для страны и, прежде всего, для народа. Пустой разговор, который ничего не изменит в нынешней политической системе, но как приятно было слышать старику, когда с ним соглашались. Он еще помнил времена, когда им восхищались и гордились знакомством с ним. Но те времена навсегда ушли в прошлое, как и его молодость, и силы.
— Граф Варвик, рад, что вы пришли, — улыбнулся Манчини, протягивая Эдварду руку.
— Рад, что вы меня пригласили, синьор Манчини. Я слышал о вас много хорошего, — граф улыбнулся в ответ, склонив голову в знак приветствия и пожав руку старика.
— Значит, вы не читали газет, — усмехнулся Паскуале.
— Я не верю журналистам, синьор Манчини. Они готовы облить человека грязью ради минутной сенсации.
— Скверная привычка, да… — протянул старик, расплывшись в довольной улыбке. Но ему пришлось вернуться в кресло, ноги то и дело подводили его. — Проходите к столу, почти все гости собрались.
— Благодарю вас.
Ева появилась спустя минуту, уже уставший от долгих приветствий синьор Манчини повторил процедуру, и теперь сам зашел в обеденный зал, где столы были заполнены яствами, а вышколенные официанты, стоящие позади каждого гостя, были готовы начинать обед. Паскуале устроился во главе стола рядом с министром здравоохранения — доктор всегда должен был находиться неподалеку — с австрийским герцогом и скромным английским графом, который отказался от еды и попросил только, чтобы его бокал наполнили красным вином.
Ева сразу почувствовала себя не в своей тарелке, но только спустя пару минут поняла, почему ей так нехорошо среди этих людей. Ее невозмутимый враг удобно устроился на другом конце стола — Эдвард Плантагенет, собственной персоной. Она всегда отличалась хорошей памятью на лица тех вампиров, которым удавалось от нее уйти. Их было так немного…
«Здравствуй, милая. Не ожидала?» — мысленно спросил он.
«Тебе было мало нашей встречи в Париже?» — бросая на графа испепеляющие взгляды, поинтересовалась Ева. Она терпеть не могла, когда вампиры лезли в ее голову, сразу ощущала себя грязной.
«Мне так понравилось, что я решил повторить опыт. Думаешь, не стоит?»
«Ты или сумасшедший, или мазохист. Кажется, в прошлый раз в твоем организме стало на 6 дырок больше».
«Шесть, семь, восемь, десять — разве это важно? Главное не количество, милая, а качество. Впрочем, после нашего очаровательного общения мне пришлось охотиться значительно чаще. Из-за твоей неудачной попытки меня убить погибло девять невинных человек».
Ева со злости погнула вилку. К счастью, этого никто не заметил за возникшей непринужденной беседой.
«Мразь. Ты еще смеешь меня в этом обвинять?!»
«И в мыслях не было. Просто хотел, чтобы ты знала… и в следующий раз действовала наверняка».
Охотница не видела его лица, обращенного сейчас к синьору Манчини, который что-то задушевно рассказывал, но чувствовала, что наглый вампир улыбается… смеется над ней. Чего ему надо?
«Ты хочешь, чтобы я тебя убила?»
«Я уже мертв. Просто сегодня выдался свободный вечерок. Не хочешь прогуляться под луной? Съездим в Венецию, там, говорят, сейчас красиво».
«Чего ты хочешь!?»
Официанты подали новые блюда, забрав у Евы гнутую вилку. Тогда охотница схватилась за нож.
«Да, видимо, ты не склонна к общению. Драться у тебя получается заметно лучше».
Граф замолчал, оборвав связывающую их мысленную нить, и, потеряв всяческий интерес к своей незадачливой собеседнице, оставил Еву размышлять над тем, на что так старательно намекал ей.
Как же не вовремя возник этот вампир! В тот раз, не обнаружив тела и не сумев вбить в него последний кол, Ева обыскала весь Париж, подняла город вверх дном, но не обнаружила никаких следов. Граф Эдвард Варвик значился в ее списке как самый древний вампир, который еще показывается на людях, и поэтому представлял для нее особый интерес. Ей еще не приходилось обращать в прах столь могущественное, эксцентричное и странное существо. Обычно она была кошкой, гоняющейся за мышью, но с графом Варвиком их роли постоянно менялись. Стоило признать — он был ей не по зубам, но это придавало ей еще больше сил. И злости.