— Нет. У тебя нет друзей. Я знаю про тебя все, — ответила Ева. — Твое присутствие здесь только подтверждает мою теорию, что это ты убил герцога.
— Так уж и все? Что ж, думай что хочешь, — спокойно произнес Эдвард. — Меня это мало волнует.
— А тот юноша?
— Какой? — нахмурился граф. — Ах, тот… ну да, я ведь ненасытен, — он усмехнулся, замедляя шаг.
Процессия тем временем шла дальше. Опоздавших не ждут.
— Ты любишь стихи? — неожиданно поинтересовался граф. — Знаешь этот?
— Не меняй тему, — огрызнулась Ева.
— Видимо, стихи — не твой конек. Жаль, — устремив взгляд вдаль, произнес Эдвард. — А мне нравятся стихотворения Уильяма Блейка. Особенно это. Оно как будто про нас. Тебе так не кажется?
Внезапно Ева резко развернула графа к себе и, схватив его за грудки, прижала к ближайшему надгробию.
— Милая, не здесь, мы же приличные люди! — лукаво улыбнулся Эдвард, еще больше раззадоривая охотницу и даже не пытаясь сопротивляться.
— Никогда не сравнивай меня с собой. Ты вампир! Грязная мразь! Ты убил моего ребенка! — яростно произнесла Ева, не отпуская графа.
— Сколько агрессии, негативных эмоций! Давай же! Покончи со мной! Вот только малыша Адама убил не я. Ты забыла? Это ты воткнула кинжал прямо в его маленькое сердечко, — продолжал Эдвард. — Хочешь мне отомстить? Так убей… убей же, выпей мою кровь. Чего ты боишься?
Ева тяжело дышала, едва сдерживая порывы гнева. Ей на самом деле хотелось всадить свой клинок прямо в сердце вампира! Но не здесь и не сейчас. Его дни сочтены, надо только подождать более подходящего момента. Вампир что-то задумал — в Париже он не был так спокоен. Тогда она могла поклясться, что видела в его глазах страх.
— Иди к черту, — сказала охотница, выпустив графа. Не оборачиваясь, она двинулась прочь.
Эдвард, брезгливо отряхиваясь, быстро отошел от надгробия. Теперь ему придется покупать новый костюм. Бросив хмурый взгляд, на удаляющуюся Еву, граф отправился вслед за давно исчезнувшей из виду процессией.
Первая часть его плана была выполнена. Он разозлил охотницу, и теперь все ее внимание будет обращено только на него. Анна в безопасности. День прошел не зря.
Карел стоял чуть позади толпы, наблюдая за происходящим со стороны. Казалось, на этих похоронах собрался весь цвет европейских стран. Повсюду были знакомые лица — известные политики с женами, певицы и их ухажеры, актрисы театра и даже королевские особы. Никто не плакал, лица женщин скрывали черные вуали, а на лицах мужчин не было и следа скорби. Для них это было лишь обязательным и неприятным мероприятием.
Ева тронула детектива за плечо.
— Я еду домой, — сказала охотница, все еще не в силах справится со своим гневом.
— Что случилось? — удивился Карел. Он рассчитывал, что они останутся до самого конца похорон.
— Чертов Плантагенет! — выругалась Ева.
— Какой Плантагенет? — не понял детектив.
— Вон стоит, — кивнула на Эдварда охотница. Вампир помахал ей рукой, широко улыбнувшись.
— Это Эдвард Варвик, брат Анны Варвик, — поправил ее Карел. Справки о неутешной вдове он собрал еще вчера.
— Бред. Это Эдвард Плантагенет! Вампир! — воскликнула Ева, не в силах больше сдерживать себя.
— Тише, — попросил Черник. К счастью на них никто не обратил внимания. — Ты уверена?
— Да, конечно! Это он убил герцога фон Валленштайна и того горожанина. Я еду домой, — повторила девушка. — Мне нужно приготовиться. Ты со мной?
— Нет, я задержусь здесь немного. Встретимся дома, — ответил Карел, поглядывая на Анну. Знает ли она, кто такой на самом деле Эдвард Варвик? И если да, то почему скрывает это?
Когда он обернулся к Еве, то заметил, что она вся дрожит. На кладбище не было холодно, да и насколько ему было известно, охотница не отличалась восприимчивостью к температуре, как и вампиры. Так что же случилось? Карел перехватил ее руку, не дав уйти.
— Ева, что-то случилось? Я никогда не видел тебя такой. Что сделал тебе этот Плантагенет? — спросил он, обеспокоено смотря на женщину. — Расскажи мне, я хочу помочь!
— Я не хочу… чтобы ты пострадал. Не лезь в это дело. Я сама разберусь с ним, прошу тебя, — в глазах охотницы блеснули слезы.
Нет, тут явно было что-то не так, Карел никогда не видел, чтобы она плакала.
— Ты так просто от меня не отделаешься! Что связывает тебя и Эдварда Плантагенета?