Но он слишком много видел в своей жизни, чтобы не узнать столь знакомые очертания никогда не заживающей раны, которая возникает после потери близкого человека.
— Мне очень жаль. Уверен, тот, кто погубил их, уже мертв сам. Упокоился окончательно. Сыграл в ящик, как говорится. Хотя то, что он сохранил тебе жизнь, означает, что правила ему известны. Детей трогать нельзя. Жаль, сами люди этих правил не соблюдают. Ох, прости, я ведь не дал тебе даже вставить слово. По всем правилам, я должен тебя убить, а не разговаривать с тобой… Но я не хочу этого. Ты очень смелая девушка и это мне очень нравится. Не каждая способна на подобную храбрость — пролезть в дом вампира и вернуться позже, не испугавшись гнева графини!
Вик слушала графа, широко распахнув глаза. Слова… Сладкие, певучие… Правдивые? Возможно. Ей так хотелось в это верить. Ей так хотелось верить ему. Такой человек… «Нет. Уже не человек», — поправила себя Вик. Такой не может лгать. По крайней мере, глядя глаза в глаза. Его глаза горели праведным огнем. Её — наливались слезами. И вдруг, сама от себя такого не ожидая, Виктория разрыдалась, уткнувшись носом в сюртук графа.
— Ну-ну… Не плачь, — он неловко погладил её по спутавшимся волосам. «Мягкие… Живые…» — промелькнуло у Эдварда в голове.
«Его руки… Они как живые. Заботливые. Нежные… Но ведь этого не может быть. Не может! Он мертв. Он пьет кровь. Живет за счет других!»
— Да, мы живем в долг. Но мы не можем иначе, — отвечая на мысли девочки, тихо сказал Эдвард. — Нет, нет! Не бойся. Я не читаю твои мысли. Ты так молода, что они все написаны на твоем лице, — он слегка улыбнулся, глядя на то, какое изумление теперь плясало в её глазах. По щеке катилась очередная слеза, которую он размазал большим пальцем по девичьей коже. Живая… — Мы не можем иначе… — вновь повторил граф, казалось, убеждая еще и себя. — Нам тоже надо как-то жить, чем-то питаться. Вот вы — люди. Едите мясо животных. — Тут Вик замотала головой — она-то мясо не ела. Денег на него не было. — Все равно едите, — упрямо возразил Эдвард. — А это почти то же самое, что и… — он замолчал.
— Люди — не скот, — это была чуть ли не первая фраза, которую произнесла Вик за время общения с графом. Голос был чуть хриплым от слез и долгого молчания. Раньше голосом пользоваться как-то не приходилось. Только звуками, жестами и мимикой.
— Не скот. Ты права. Но ведь и животные не давали согласия на то, чтобы быть убитыми, — и вновь эта мягкая, успокаивающая улыбка. Почти человеческая… — Вот подумай, я знаю, ты это умеешь. Ты умная девочка. Подумай, вот вы, люди, делаете многое для того, чтобы ваш… скот процветал. Даете им хороший корм, лечите от болезней, стараетесь улучшить породу… Вот и мы так же. Знаешь, сколько великих открытий в медицине сделано нами? Великое множество! А сколько людей было спасено за счет наших открытий и… создания себе подобных? Ведь как только человек становится… одним из нас, он получает хорошее здоровье, гарантированный иммунитет от всех болезней, мгновенную регенерацию тканей и вечную жизнь! Многие бы отдали за это не только свою кровь и свою жизнь, но и целое состояние, состояние своих близких и их жизни. Но за это мы хотим всего ничего — чтобы нас не трогали. Дали жить нормально. Не загоняли, как зверей! — тут глаза Эдварда полыхнули гневом, а клыки обострились. Ева… — Нет, нет! Не бойся! Это я… вспомнил одну старую знакомую, — усмехнулся граф.
А через секунду дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла графиня Варвик.
— Эдвард! — грозно и немного удивленно произнесла она, глядя то на Эдварда, то на Вик — что здесь происходит? Что эта девчонка…
Вик быстро вырвалась из рук Эдварда и вылетела в коридор, по дороге снеся дорогую вазу. Любимую вазу графини.
— Подумай, Вик! Подумай… — в след крикнул ей Эдвард.
Из дома она вылетела на той же скорости, пробежав мимо ошеломленного инспектора Тесаржа. Лишь очутившись за воротами поместья, она смогла перевести дух.
Инспектор повернулся, чтобы вернуться в дом и найти несносную бродяжку, как вдруг дверь внезапно распахнулась, так, что он невольно отскочил в сторону, и Виктория выбежала на улицу, не оглядываясь, побежала прочь. Тесарж кричал ей вслед, но она словно не слышала. Он сделал несколько шагов, опираясь на трость, попытался догнать ее, но куда там. Виктория сбросила туфли и уже давно скрылась за поворотом.
Инспектор, бормоча себе под нос ругательства, заковылял обратно к дому, подобрал слетевшую шляпу и нахлобучил ее на голову.
— Мерзавка посмела посягнуть на самое дорогое, — спокойным голосом сообщила появившаяся на пороге графиня. Инспектор обернулся: