Открыв сундук, Варвик убедился, что он пуст, а после не без удовольствия бросил туда Еву, не особо беспокоясь о доставленных ей неудобствах, вампир закрыл крышку на замок. Граф расплылся в злорадной улыбке.
— Оригинальное решение, — усмехнулась Анна, бросив взгляд на закрытую крышку сундука. — Надеюсь, она задохнется там, и у нас будет одной проблемой меньше. Хотя я не понимаю, почему бы тебе просто не убить ее!
Но Эдвард ее не слушал, или делал вид — во всяком случае, последняя ее реплика была напрочь проигнорирована. Подняв с пола меч охотницы, он повернулся к Анне.
— Пойду соберу все необходимое. Кстати, я возьму одно из твоих платьев для Виктории, — не дожидаясь ответа, граф почти взлетел по лестнице наверх.
«Что?!» — хотела крикнуть Анна, но не успела, так стремительно Эдвард взлетел по лестнице.
Но устраивать скандал, или просто убраться в разрушенной гостиной времени не было, потому что последовал очередной стук в дверь. Ругаясь непристойными для приличной дамы словами, Анна направилась встречать новых гостей.
После того, как Вик потеряла ненужное в данной ситуации сознание, время перестало существовать. Осталось только то единственное, что разделяло между собой два удара сердца, но и это мгновение было подобно вечности. Ей казалось, что её завернули в кокон, как происходит с гусеницей для того, чтобы стать бабочкой. Душа металась внутри, загнанная в ловушку тела, как птичка в золотой клетке. Только вот клетка была совсем не из золота, а птицы сквозь прутья все же видят лучи солнца. Здесь же была кромешная тьма. И холод. Да-да, холод! Как в подвале, в которой давно никто не заходил — сырость от земли пропитала собой вещи, породив отвратительное зловоние затхлости, никчемности, старости и… страха.
Стук сердца отдавался в ушах. Сначала гулко, потом — все тише и тише. Все реже и реже. Слабее. Медленнее. Бесполезнее… Сердце, которое больше не чувствует необходимости биться, сдалось. Оно боролось до последнего, пока остальные органы тихо сдавали свои позиции. Оно видело, как отказали легкие — его последние союзники. Зачем бороться, если в тебе больше не нуждаются? Прощайте. Я ухожу.
Кричи не кричи — все равно никто не услышит и не придет на помощь. Но на то человек и есть человек — нелогичное создание, никогда не теряющее надежду на лучший исход. Вик кричала. Кричала, плакала, звала, скулила, как собака под дверью, но из горла вырывались лишь слабые стоны, но потом затихли и они.
«Я не хочу умирать…» — проскользнула в голове последняя мысль, оставив за собой светящийся след, лишь слегка осветив кромешную тьму, но хватило и этого.
«Я знаю», — ответил тот, чье лицо лишь на мгновение вынырнуло из мрака, но хватило и этого.
«Я хочу жить»
«Я знаю»
«Я боюсь темноты… Мне страшно!»
«Пойдем со мной»
«Куда?»
«Туда. Там светло и тепло. Там ты, наконец, обретешь то, что у тебя однажды отняли.
Семью, дом… Возьми мою руку!»
И она потянулась к этому источнику тепла всем телом, как цветок к солнцу. И как только пальцы девушки коснулись его пальцев, её наполнило тепло, которое изгнало холод и мрак, но через мгновение тепло и свет превратились в жар и ослепляющее пламя костра. Из холода могилы в погребальный костер.
«Что со мной? Мне больно…»
«Ты становишься одной из нас».
«Но я не хочу!»
«Поздно…» — на этом голос её покинул, оставив догорать умирающую душу в пожаре собственного тела.
Сколько прошло времени, Вик не знала. Может, вечность, а, может, и мгновение, но потом пришел холод. Он был таким долгожданным и желанным, что девушка забылась тяжелым сном уже мертвого человека. Вампира. Нежити. Существа, которое она ненавидела всей душой. Только вот ненавидеть ей было уже нечем. Душа сгорела на костре, а то, что возродилось из пепла, язык не поворачивался назвать этим возвышенным словом.
Проснулась она от странного грохота, раздававшегося откуда-то снизу. Сначала юная вампирша старалась не обращать на это внимания — пусть себе шумят. Она мертва. Оставьте в покое хотя бы в могиле! Но грохот повторялся снова и снова.
Девочка открыла глаза и тут же пожалела об этом. То, что пробивалось сквозь плотно задернутые бархатные шторы, не было светом, но ей хватило и этого, что бы чуть слышно вскрикнуть от боли и снова свернуться в комочек под одеялом, но врожденное любопытство не позволило ей уснуть снова, да и грохот все не прекращался. Так что Вик, с горем пополам свалившись с кровати, все еще завернутая в одеяло, вышла из комнаты и пошла по коридору к лестнице.