А потом Арея просто открыла глаза.
— Роберт… — она не могла, ну никак не могла сформулировать вопрос. Судя по щетине на щеках и подбородке принца, она выпала из жизни не меньше, чем на неделю, а то и на две. Как-то не присматривалась никогда, как быстро у Роберта растёт щетина, да и не позволял он себе появляться рядом с ней в таком виде…
— Моя королева! — принц бухается на колени, жадно хватая её за руку, рассыпается в извинениях, а потом в восторгах, что она жива, а затем снова в извинениях… Королева зачем-то озирается вокруг. Никого. Больше никого в её покоях, и ни единого кусочка Тьмы.
Потом были врачи, и королева удивлялась, что их голоса не запомнились ей совершенно, а ведь они тоже не один день и не одну ночь провели возле постели, и все сходятся на том, что лекарское искусство, благословение Света и крепкий организм королевы спасли ей жизнь. Арея слушает и верит, и всё равно не может выкинуть из головы тот бред, и даже — вот позор! — шепчет в ночь украдкой: спасибо. Спасибо, хоть тебя здесь и не было. Спасибо.
Элисон полагалось казнить. Сразу же. По правилам это должно было произойти ещё пока Арея металась в бреду, борясь за жизнь или смерть — она сама не уверена уже, к чему стремилась тогда её душа. Убийцу должны были допросить и распять на главной площади столицы. В назидание, так сказать. Но в любой ситуации всё решают не правила, а связи. У Элисон связи были что надо — муж-принц, отец — могущественный лорд…
— Она под домашним арестом, — Роберт отводит взгляд. — И я прошу вашей милости, моя королева.
В поисках поддержки принц смотрит на племянника… и, видимо, как-то они заранее сторговались — Колин лениво, скорчив гримасу отзывается:
— Дорогой дядя, даже моя жена не настолько кровожадна, чтобы убивать беременную женщину. Тем более что она сама так пока и не понесла…
Арея невозмутима. Молчит. И Роберт, встретившись с ней глазами, бледнеет.
— Ваше Величество! — в голове принца надежда и мольба.
— Полагаю, она не вечно будет беременной, — тихо говорит королева.
Вот она — ловушка неравного отношения к мужчинам и женщинам. Женщина считается глупее, ей много чего нельзя, но зато и с рук сойдёт куда больше…
— Вы хотите оставить ребёнка без матери, дорогая супруга? — противно тянет Колин. Арея не хочет, она вообще ничего этого не хочет, она ненавидит выносить приговоры, и сейчас как никогда ей кажется, что не стоило ввязываться в это всё… а впрочем, у неё не было выбора. Благодаря Колину и отцу не было, и до сих пор нет, разве что сдаться. Но это хуже всего.
— А вы полагаете, дорогой супруг, что подобная мать сможет научить ребёнка чему-то хорошему? — холодно отзывается она. Может быть, стоит ответить Роберту взаимностью только чтобы отомстить этой гадюке Элисон? Нет, слишком мелко. Противно.
— Арея… — беззвучно шепчет Роберт. Наверное, его стоит пожалеть. Он в ответе за свою жену, он сразу предложил отдать за неё жизнь в качестве искупления, но королева не может и не хочет такой жертвы. С другой стороны, она точно так же не понимает, почему беременную крестьянку, непочтительно разговаривавшую с барином, можно забить плетьми до полусмерти, а беременную аристократку, пытавшуюся убить свою королеву, и пальцем нельзя тронуть. Связи… чтоб их.
— Она родит, — холодно говорит Арея. — И вы сразу заберёте у неё ребёнка, Роберт. А дальше на ваш выбор: можете с ней развестись, — кажется, принц смотрит на неё с укоризной, развод — это позор для женщины в первую очередь, ну так и прекрасно, что позор, Арея лично подберёт для этой гиены в оленьей шкуре самый строгий монастырь! Или я её казню. В любом случае, вы должны будете жениться ещё раз. И я сама — сама! — выберу вам невесту.
У Ареи даже есть на примете прекрасная кандидатура — её вторая фрейлина. Риана Эллири.
— Арея… — недовольно хмурится Колин.
Ну конечно, она же не вправе принять самостоятельно ни одно мало-мальски значимое решение… Отчего-то сегодня её раздражает буквально всё. А этот идиот, похоже, и не понимает, что стояло на кону.
— Знаешь, что она мне сказала, Колин? — королева, несмотря на копящееся внутри раздражение, мила и приветлива. Вот только взгляд кротким не выходит, слишком прямой и твёрдый. — Что я сдохну, и корона выберет Роберта. И она будет королевой. И, думаю, она была права. Тебе наскучила корона, дорогой супруг? Или жизнь?
Муж изменился в лице. Вероятно, представил себя в каком-нибудь строгом монастыре, а то и вовсе на кладбище — история практически не знает примеров, когда свергнутый король оставался жив. И даже если этого не сделает его дядя, сделает жена дяди. Тётя Элисон, хоть тёте меньше лет, чем ему.