— Рид, отнеси Амелию к нам домой, а мы пойдем, разберемся с ними. Обещаю, сегодня вечером они вернутся не целыми и не невредимыми. — тихо, с угрозой в голосе проговорил Шон, беря сестру на руки и осторожно передавая ее шатену, который кивнул и помчался что есть сил, прижимая к себе девочку.
— Почему ты помогаешь нам? Мы же клановые и не похожи на таких как ты. — с удивлением произнесла фиолетоволосая, смотря ему в глаза. Она хотела знать очный ответ, ведь не просто так же брат лично доверил ее ему. Не за красивые глаза же, и не потому, что он ей понравился.
— Как же мне надоели все эти различия! — если бы его руки были свободны, он бы потер переносицу или хлопнул себя по лбу — Все мы люди, и неважно, какая у нас внешность, пол, характер, способности и так далее. Все. Мы. Люди. И произошли от одного Бога или кто — там сверху. Мы должны быть едины. Правда, не все этого понимают. Но лично я считаю так. Как ты думаешь, неужели я мог бы бросить тебя там, одну, в таком ужасном состоянии? Это было бы отвратительно и низко с моей стороны. К тому же, твой брат велел мне отнести тебя домой, и я сделаю это, потому что он мой друг, и потому что ты мне нравишься! — последние слова он сказал громко, сильно покраснев, но все также смотря ей в глаза, любуясь их фиалковым цветом, и мягкими волнистыми локонами, спадающими ей на плечи, к которым он так хотел прикоснуться, она же, в свою очередь, тонула в его серых, словно туман, нет… сейчас они были цвета серебра, и ярко блестели, словно отражая солнечные лучи, в них она видела свое отражение. Каштановые волосы, своим цветом напоминающие кору дубу, развевались при сильном беге, спадая на лоб, обрамляя лицо и почти касаясь плеч. Он выглядел словно прекрасный принц в ее глазах. Амелия улыбнулась и прижалась к нему, обхватив его шею руками, именно этого ответа она ждала, теперь ей был понятен выбор брата, а он никогда не ошибается, особенно если дело касается ее.
От чтения книги Майко отвлекло прикосновение к плечу. Она удивилась, ведь в комнате кроме нее никого не было, да и входить сюда никто не собирался. Но тут, ее сенсорные чувства внимательно изучили гостью и доложили своей хозяйке, которая отказывалась им верить. Этого не могло быть на самом деле. Может она все еще в этой книге, и это просто продолжение истории. Но нет, темная стена перед ней, с висящим на ней портретом фиолетоволосой женщины, с волосами до пола и в черном платье, пьедестал с раскрытой книгой. ониксовые и аметистовые стены, горящие факелы, все это реально. Но почему она тогда ощущает за своей спиной чакру свое матери?!
— Может ты уже повернешься? Я хочу посмотреть на лицо своей доченьки. Хочу узнать, как ты выросла за эти годы и стала ли сильной. — раздался такой родной, теплый, до боли знакомый голос, пронзающий сердце подобно стреле и заставляющий его биться сильней, каждый стук которого, отдавался жгучей болью.
Глаза Майко защипали и наполнились влагой. Медленно она обернулась, моргнув, из — за чего блестящие капли свободно потекли по щекам, капая с подбородка. Перед ней стояла молодая женщина с волнистыми фиолетовыми волосами до бедер, такими же мягкими и красивыми, какими она их запомнила, аметистовыми глазами, не имеющими зрачков, хотя раньше она усердно пыталась их найти и целый час могла смотреть в эти очи, теплая улыбка на лице, которая в любую минуту могла превратиться в смех, звонкий и ласкающий уши, это фиолетовое кимоно, делающее ее похожей на королеву. Все это было реальным.
— Ма… Мама! Мамочка! — закричала девушка, прыгая ей в объятия и рыдая во весь голос, совершенно не стесняясь того, что ее услышат окружающие. Она крепко обнимала ее стройный стан, боясь отпустить, ведь она могла исчезнуть вновь, запускала пальцы в ее волосы, перебирая их и переплетая, зарываясь в них носом вдыхая запах фиалок, терлась своей щекой об ее, желая в полной мере почувствовать ее тепло. То, что она реальна, доказывали руки, также крепко, и в то же время мягко, обнимающие ее в ответ и гладящие по волосам, нежный голос, мурлыкающий колыбельную ей в ухо, как она всегда делала, когда Майко плакала. Это ее мама! Любимая и прекрасная мама, которую не заменит никто на свете, и которая способна одним лишь своим присутствием сделать ее самой счастливой девочкой на свете. Ей так хотелось вновь сесть ей на колени и почувствовать качание. Женщина будто услышала это и села на пол, посадив девушку на колени и мерно качая из стороны в сторону, будто месячного ребенка.
— Все хорошо, милая. Я рядом и всегда была с тобой. Даже если я мертва, моя душа всегда находится поблизости. Между всеми членами клана есть такая связь, благодаря ей, мы всегда остаемся едины. — услышав горькую правду, Майко разрыдалась еще сильней, и женщина снова замурлыкала, успокаивая ее. Когда фиолетоволосая немного пришла в себя и смогла нормально говорить, она повернула к матери свое заплаканное, но счастливое лицо, тихо прошептав.
— Я скучала по тебе, мама. Мне столько всего надо тебе рассказать. У меня даже жених появился. — только стоило ей сказать эти слова, как женщина с такой силой сжала ее, что теперь объятия напоминали железные тиски, чем махровое покрывало.
— Расскажи мне все! Кто он? Как зовут? Он клановый или нет? Сколько ему лет? Когда это произошло? Вы прошли церемонию? — завалила она ее вопросами, тряся за плечи и так широко улыбаясь, что Наруто с его фирменным «оскалом», нервно курит в сторонке.
— Его зовут Наруто Узумаки. Мы познакомились в Академии Шиноби в Конохи, в детстве, а затем попали в одну команду. Он очень хороший человек и мечтает стать Хокаге. К тому же… он Джинчурики, как и я, и прошел через такую же судьбу. Он хорошо знает, что такое боль и одиночество. Поэтому я уверена, он сможет защитить меня и сделать счастливой. — все это Майко говорила с улыбкой на лице. В ее голове четко появился образ улыбающегося блондина со сверкающими голубыми глазами. Он свет, разгоняющий всю ее тьму.
— Узумаки? У меня была подруга — Узумаки. Наверное ты говоришь о ее сыне. Когда она забеременела, мы уже сосватали вас, так как были очень близки, да и клан Узумаки, в какой-то степени, имеет родственную связь с нами, так что ты выбрала хорошего человека. Видела бы тебя сейчас Кушина. Ты ей точно понравилась бы. Ну что ж, мне пора идти. Но помни, стоит тебе оказаться в своем подсознании, или позвать меня, я тут же приду. Поэтому не думай, что ты одинока, у тебя есть я и еще твой жених. Майко, ты так сильно выросла, стала настоящей красавицей, истинной принцессой клана, сверкающим аметистом. Как же я счастлива, что ты у меня есть. — в глазах женщины отражалась Майко в виде крошечного младенца с коротенькими фиолетовыми волосиками, еще не имеющими черные концы, и большими аметистовыми глазами без зрачков, но вот младенец превратился в маленькую девочку с длинным фиолетовым хвостом, и в синем кимоно, делающем ее похожей на маленькую принцессу. Вот она в 12 лет, с повязкой ниндзя и одеждой шиноби, а вот сейчас, повзрослевшая, почти что 14 — летняя, очень красивая, хоть и с повязкой на глазу. Из глаз женщины потекли слезы и она бросилась к ней, разводя руки для объятий, в которые тут же заключила дочь. Ее образ начал тускнеть и исчез, светящимся шариком проникая в самое сердце девушки.
Услышав множество шагов, она подняла голову и увидела перед собой всю компанию. Мизу с матерью, дядю, Анко, Фуу и Кимимаро, а за ними и остальных соклановцев. По щекам девушки вновь потекли слезы, но на ее лице была улыбка и она смеялась. Фуу подбежала к ней, тряся за плечи и что — то взволнованно говоря, но подруга ее не слышала, вместо этого повиснув на ней и продолжая смеяться. Как только смех и слезы стихли, она с улыбкой посмотрела на нее и сказала.
— А я маму видела. — и улыбка как у Наруто. Но тут зеленоволосая вскрикнула и дернула ее за прядь, отчего Майко поморщилась.
— У тебя волосы поседели! Кто — нибудь, принесите ножницы! — закричала она, но фиолетоволосая отрицательно покачала головой.
— Нет, не надо. — она внимательно осмотрела свои ярко фиолетовые волосы, среди которых теперь сильно выделялась седая, можно даже сказать, перламутровая прядь — Это будет напоминать мне о встрече с ней и о том, что она рядом. Так что я оставлю ее, да и выглядит довольно неплохо. Теперь мои волосы трехцветные. — этим она намекала на то, что их кончики угольно черные после встречи с Десятихвостым в детстве.