Мы вышли за высокие ворота. С этой стороны замок окружали горы и скалы. Каменистый мост вел в ущелье, где нас и должны были казнить. Под мостом бежала горная река, шум от которой заполнял все пространство. Брызги волн, бившиеся о скалы, долетали до нас, стоящих достаточно высоко.
В душе была какая-то пустота. Кажется, я смирилась с предстоящим, потому что выхода не видела. Развязать веревки и бежать? Мои попытки, тут же заметят и свяжут крепче. Бежать? Но куда? Вокруг вооруженные солдаты, далеко не убежишь.
Алек ступил на мост. Мы последовали за ним. С гор в лицо повеяло холодным ветром.
Я бросила взгляд на небо, прощаясь с ним. Оно было чистым, светлым. Как странно складывалась моя жизнь. В моем мире меня уже нет, и здесь мне нет места. Моя прошлая жизнь казалась мне сном. За эти несколько дней, я и забыла, как выглядит Лёлька, мама, сестра. Скажу больше, за всеми этими событиями, свалившимися на мою голову, я и не вспомнила о них ни разу. Это пугало больше, чем приближающаяся смерть.
Развить мысль мне не дали. Я почувствовала, как меня в спину слегка подтолкнул стражник. Маргарита в этот момент поравнялась со мной. Она величественно шла, будто не на казнь, а на праздник, организованный лично для нее. Эх, мне бы ее уверенности!
Мы были уже на середине моста, когда Маргарита оступилась. Пытаясь удержаться на ногах, она замахала связанными руками, а затем, стала заваливаться в мою сторону. Я растерялась, пытаясь ее поймать, но в ее глазах блеснул странный огонек. Одними губами она прошептала: «Беги!», и толкнула меня с моста.
Дух захватило от полета, воздуха не хватало. Не знаю, как мне это удалось, но в полете я смогла развернуться. Я падала вниз со связанными руками. Веревки же никак не поддавались, а вода стремительно приближалась. Ее холодные брызги касались моего лица. Я сделала глубокий вдох, и больно ударившись о воду, погрузилась в реку. Ледяная вода сразу проникла под платье, утягивая на дно, но стремительное течение, бегущее с гор, не дало погрузиться, а потянуло вниз в долину. Веревки разбухли и не давали возможности хотя бы ослабить узлы. Меня тащило по дну, и я лишь бултыхала ногами, пытаясь хоть как-то регулировать свое движение.
Кислород в легких заканчивался, а возможности вынырнуть на поверхность не было. Тяжелое платье не давало это сделать.
В какой-то момент, мне все же удалось. Моя голова на несколько минут появилась над поверхностью. Я старалась продышаться и хватала воздух ртом. Откуда-то издалека слышны были голоса, крики, страшное рычание. Они эхом разносились по горам, но источников звуков видно уже не было, меня унесло течением, а затем снова накрыло очередной волной.
Визуализация:
Наша ведьмочка Маша.
Глава 13. Тяжелая ночь.
Сумерки окутали Конторию. За тяжелым днем последовала не менее тяжелая ночь.
Через ночной лес медленно ехала повозка, груженная несколькими чемоданами. Рядом с ними, в повозке, сидел невысокий коренастый мужичок. Он не видел ничего вокруг: ни тени, сновавшие по ночному лесу следом за повозкой, ни легкое эфемерное облачко, появившееся в повозке и наблюдавшее за ним. Его мысли были погружены в события сегодняшнего дня. Он был еще там, рядом с эшафотом, на который так горделиво взошла его жена.
За месяц, проведенный в подземелье, она очень сильно изменилась. Похудела, осунулась, под глазами залегли черные тени. И только глаза, по-прежнему выражали спокойствие, мудрость.
Она обвела взглядом присутствующих, и лишь усмехнулась краешком губ.
Сначала император распорядился сжечь ведьм, но за час до казни передумал, и решил их повесить.
Присутствующих было мало: он и императорская стража. Даже Кристиан не захотел присутствовать при приведении в исполнение его же приказа.
Ему же, князю Эвейскому, пришлось не только быть там и наблюдать весь процесс, но и, что самое страшное, видеть взгляд жены, брошенный в его сторону. Она смотрела прямо ему в глаза, не отводила, транслируя всю боль от предательства.
В этот момент вспомнилась их совместная жизнь, наполненная любовь, нежностью, иногда ссорами, появлением на этот свет Мари.
Князь Эвейский впервые видел жену, после ее ареста. В подземелье к ней, его не пустили. Да и что он мог ей сказать, после своего предательства. А после того, как сбежала Мари, о встрече с женой можно было и не мечтать.