За прошедший месяц он многое передумал. Просил несколько раз аудиенции у императора, но тот был непреклонен и во встрече отказал. Лишь единственное, что тогда сказал Кристиан, «личное присутствие во время казни». Это было наказанием для князя, за его предательство, видеть, как умирают его любимые. Жестоко.
Маргарита стояла с высоко поднятой головой. Ее аристократические черты лица заострились. Она не просила о снисхождении ни в отношении себя, ни в отношении дочери. Гордо смотрела вперед, смирившись со свей участью. Бледными губами она еле слышно прошептала: «Жди».
В тот момент, когда на шее Маргариты затянулась петля, князь Эвейский полноценно ощутил, какую непоправимую ошибку он совершил из-за своей трусости. Он дернулся в ее сторону, но было уже поздно.
Душу разрывала боль и отчаяние. Он буквально рвал на своей плешивой голове остатки волос. Рыдая, раненым зверем, пал на колени.
Никто его не останавливал, не успокаивал и не утешал. Стража смотрела с какой-то брезгливостью, боясь замарать об него свои руки. Уже потом, складывая свои чемоданы в повозку он узнал от генерала де Силва, что Мари упала с моста и скорее всего погибла. Тогда же у эшафота он и не заметил отсутствие дочери, все его мысли занимала погибшая жена.
В глубине души зародилась скромная надежда, что возможно Мари выжила, но он постарался задушить это чувство.
«Зачем питать надежду? Они погибли и виновен в этом я. За всю оставшуюся жизнь мне не искупить этого греха», - мысленно думал он, трясясь в повозке по размытой дождем лесной дороге.
Наступление ночи князь не заметил. Он так и ехал погруженный в свои мысли, то обвиняя и виня себя в произошедшем, то жалея.
- Трус, трус! – доносилось иногда со стороны повозки в ночной тиши.
В темноте ночи раздалось уханье совы. Она встрепенулась, взмахнула крыльями и оторвавшись от ветки, легко поднялась в поисках добычи. В лесной чаще раздался вой, и будто в знак приветствия, послышался ответный вой с другой части леса. Эти звуки привели в чувство князя, заставив его оглядываться по сторонам, в поисках источника. Он судорожно вцепился в тонкий меч, лежавший рядом с ним, и трясясь, словно осиновый лист на ветру, пытался его наставить на невидимого противника.
Стражник, сидящий на козлах, не обратил на звуки леса никакого внимания, а его товарищ, кажется вообще дремал.
Эфемерное облачко, плывшее рядом с князем в повозке, довольно похихикивало и словно эхо вторило с разной интонаций, немного подвывая: «Трус! Трус! Трус!».
Князь покрылся гусиной кожей, и заикаясь закопался в солому.
По приказу императора, князя Эвейского должны были доставить на границу с темным лесом. Там располагался городок за защитный стеной. Именно в этом месте закончит свое существование род князя Эвейского, защищая границы государства от нечисти, живущей в этом лесу.
Темному лесу насчитывалось несколько тысяч лет. За это время он стал непроходимым. Могучие вековые ели и сосны устремляли свои кроны в самую высь, теряясь в сумрачном тумане. Огромные корни, выпирали из земли. Сюда редко попадал солнечный свет, здесь постоянно было тьма. А с приходом ночи, в этой страшной и пугающей темноте, и шагу нельзя было ступить, чтобы не оказаться покалеченным. И если днем лес спал, и редкие звуки нарушали его покой, то с приходом ночи, просыпалась жизнь.
Именно сюда, под защиту Темного леса, бежали ведьмы после того, как Кристиан подписал указ. Здесь же нашли свое пристанище беглые уголовники, собравшись и организовав разбойничьи отряды. Здесь же скрылись от людского непонимания некроманты, темные маги и колдуны.
И вроде бы, все должны были быть довольны, живущие по своим законам, разделенные стеной, но Темный лес не давал покоя, особенно Кристиану. Он притягивал и манил. Император жаждал подчинить себе этот оплот, тем самым увеличив свои владения на западе, и уничтожить, доказав всем свою силу и мощь.
И вот сюда, на границу с тьмой, везли в повозке князя Эвейского.
* * *
Не только для князя эта ночь была тяжелой и беспросветной. В своих покоях, беспокойно метался император Контории. Он мерил гостиную комнату шагами, периодически замирая перед окном, вид из которого открывался на горы, тот самый мост, с которого сегодня днем Маргарита столкнула свою дочь; на реку, несущую свои бурные воды через горы вниз в долину.
«Никто бы не выжил в этом бушующем потоке», - мелькала мысль у Кристиана.
Генерал де Силва несколько раз облетел горную реку и нигде не увидел и следа.
«Она погибла!»