Непонятно было от чего больше страдал император, о того, что она все же умерла, или же, что не от его руки.
Еще одним не спящим этой ночью был сам генерал де Силва. Он сидел с хмурым видом перед камином и думал о произошедшем сегодня днем. Почему Маргарита поступила так, было понятно, она спасала дочь. Но вот куда делось тело Мари?
Алек пролетел вниз вдоль реки на несколько десятков километров, но ничего не обнаружил. Можно конечно было решить, что река прибрала Мари и тело покоится где-то на речном дне, но генерал не верил в это. Нутро дракона подсказывало, что ведьма жива, ей удалось спастись, но куда она делась. Ранним утром Алек планировал продолжить поиски, ночью в горах делать было нечего.
Еще его смущала сама девчонка. Что-то с ней было не то. Она держалась и вела себе более раскованно и свободно. И дракон в ее присутствии вел себя странно.
А если говорить по существу – на душе было погано. Никогда еще генерал де Силва не чувствовал себя так скверно. Все нутро бастовало и твердило, что они поступили не верно.
И будто в подтверждение его мыслей, на рассвете, в той стороне, где находился темный лес на горизонте стала образовываться темная туча. Она нависала над лесом и никуда не двигалась. Дурное предзнаменование.
Глава 14. Травница.
Приходила я в себя долго. Мне все казалось, что я, то плыву куда-то и никак не могу выбраться на берег, то бегу. Перед глазами то стояла тьма, то появлялись разные картинки моих прошлых жизней. То с мамой и сестрой гуляла по парку, то Маргарита снова и снова толкала меня с моста, то я вновь опаздывала в универ на последний экзамен в этом году, то опять Маргарита и ее последнее слово, крепко-накрепко засевшем у меня в голове: «Беги!». И я бежала. Сквозь темноту, все бежала и бежала, и не видела никакого просвета в этой тьме.
И вот, наконец, вдалеке замаячил долгожданный свет. Он приближался, становился ярче. От него исходило тепло и любовь. В какой-то момент свет преобразился и появилась Маргарита. Она выглядела моложе, на ее лице не было усталости, глаза ярко светились. Она подошла ближе и обняла меня:
- Живи, девочка моя, во чтобы то не стало! – на прощание сказала она, и свет померк, возвращая меня в реальность.
Еле разлепив глаза, пыталась понять, где я нахожусь. Оказалась я в старом деревянном доме. Было тепло и уютно. Пахло сушеными травами. В печи полыхал огонь. Треск горящих сучьев разносился по всему домику. Хотелось пить и есть.
- Очнулась? – проскрипел старушечий голос.
Я попыталась кивнуть в ответ.
- Я уж, решила, что все, померла. Ан нет, выкарабкалась. Заставила же ты меня поволноваться, - ворчала старуха, сидевшая за столом и перебирающая травы.
- Давно я здесь? – спросила ее, пересохшими губами.
- Да поди, недели три.
- Ого!
- Да ты почитай, с того света вернулась, - продолжала старуха. – Я тебя, когда в камышах нашла, сперва решила, что ты покойница.
- Почему тогда, сюда принесли?
Старуха бросила на меня внимательный взгляд, раздумывая стоит ли говорить или нет, но потом решилась:
- Кешка, сказал, что надо тебя забрать.
- Кто? – непоняла я.
- Да есть тут у меня один захребетник.
- Попрошу без фамильярностей - Иннокентий.
В этот момент от темного угла отделилась черная тень. Махнув пару раз кожистыми крыльями, тень села на плечо старухи и вылупила на меня свои огромные зеленые глаза.
Как все представительницы прекрасного пола, я боялась мышей. А тут этот зверь, мало того, что летает, так еще и разговаривает. Моя реакция последовала незамедлительно. Открыв рот, я завизжала, и собравшись с силами, из тех, что имелись, стала отползать в глубь лежанки, на которой находилась.
- И что орем? – невозмутимо спросила мышь, сидя у старухи на плече.
- Брысь, - сказала она, обращаясь к живности. – Видишь, ты ее нервируешь.
- Я ей фактически жизнь спас, а она мне брысь, - Кеша обиженно засопел, но с плеча старухи поднялся и вернулся в свой угол. Оттуда периодически доносилось бурчание обиженного зверька.
- Меня, н-наверное, ищут? – запинаясь спросила я.
- Ищут, ищут, - согласно закивала старуха. - Стража приходила несколько раз, а еще над рекой чешуйчатый летал. Первые две недели все вокруг перерыл, сейчас вроде угомонился.
- Вы меня не… - я замолчала, уставившись на старуху.
- Как видишь, - ответила она на мой немой вопрос.
Я только хотела заикнутся об оплате за доброту, заботу и молчание, но она меня перебила, даже рот не дав открыть:
- За доброту не платят, - начала она, и посмеиваясь продолжила. – Да и что с тебя взять? Тряпку в которой ты была?