- Ну, что, Орлова, жду тебя в августе на пересдачу, - констатировал он, рисуя в экзаменационном листе жирную двойку.
Это фиаско!
Визуализация:
Орлова Мария Геннадьевна.
Глава 2. Проклятый особняк.
Я бежала из последних сил. Ноги подкашивались, временами я их почти не чувствовала. Чтобы не упасть цеплялась за деревья.
Следом за мной шел ищейка. Хоть и разделяло нас приличное расстояние, я чувствовала его кожей. Знала, что просто так он не оставит меня в покое.
Бок саднило. Рана, перевязанная тряпкой, кровоточила, и с каждой минутой все больше давала о себе знать.
На заплетающихся ногах я добралась до старого особняка. Сюда давно никто не заходил, боялись этих мест. Поговаривали, что особняк проклят, поэтому сюда и не совались. Для меня же это была возможность спрятаться, пусть и ненадолго.
Ночь приближалась. Под ее покровом особняк выглядел еще более запущенным и страшным. Оконные стекла были выбиты, и черные провалы окон зловещи виднелись в потрескавшихся стенах особняка.
Схватившись за перила, облупившиеся от времени, стала подниматься по лестнице ведущей, к парадным дверям. Они давно рассохлись и скрипели при малейшем дуновении ветерка.
Весь особняк был погружен во тьму. Деревья, окружающие его, не давали лунному свету проникнуть внутрь.
Выставив руки перед собой, практически на ощупь, пробиралась вперед, через пустой холл. Где-то здесь была большая лестница, ведущая на второй этаж. Не хотелось бы еще споткнуться и убиться об нее.
И только эта мысль мелькнула у меня в голове, как моя нога уперлась в подножье лестницы. Раненый бок прошила острая боль, из-за чего я согнулась, а затем вынуждена была присесть на лестницу. Передохнув несколько минут, встала и побрела в сторону кухни, стараясь держаться, как можно дальше от злополучной лестницы.
Кухня была пуста. По ней гулял сквозняк. От старой обстановки не осталось буквально ничего. Только кран сиротливо торчал из стены. Воды в кране тоже не было. Да и откуда ей было здесь взяться? Обои на стенах были покрыты толстым слоем пыли, местами выгорели и поблекли, местами вообще отсутствовали. Паркет же скрипел при каждом моем шаге.
Оторвав от подола платья кусок ткани, стала менять повязку. Предыдущая полностью пропиталась кровью. Края сквозной раны почернели. Стрела, попавшая мне в бок, была отравлена. И теперь эта чернота расползалась по телу, отравляя организм. Чтобы ее вывести, нужны силы, которые у меня были на приделе.
Даже замена повязки отняла немало сил. Я стояла, прислонившись спиной к стене и тяжело дышала. Хотелось спать. Возможно, на втором этаже сохранилось хоть какое-то подобие спального места?
«Не обольщайся», - велела я себе. – «Да и сил не хватит куда-то еще идти».
Я прикрыла глаза и сползла по стене на пол. В ушах до сих пор стучало испуганное «ВЕДЬМА!».
Не знаю сколько я так просидела. Может час, может два. В комнате стало еще темнее. Ночь полностью вошла в свои права.
Через пустые окна доносились звуки леса. Недалеко выл волк. Откуда-то с чердака послышался голос совы. Каждый шорох и звук напоминали мне, что расслабляться нельзя, что по моим следам идет он.
Решилась, все-таки, осмотреть особняк. Опираясь о стену, поднялась. Сил хватило лишь, чтобы на ладони появился маленький голубой огонек. Он мерно колыхался из стороны в сторону, бросая не стену причудливые узоры. Это все что осталось от моей силы.
Тяжело ступая, вышла из кухни. Вправо коридор вел обратно в холл, влево – в комнаты для прислуги.
Оперлась о стену, решая куда двинутся в первую очередь и тут, внезапно, в одной из дальних комнат загорелся свет. Это было как минимум странно. В особняке, кроме меня никого не было. Как максимум не обещало ничего хорошего.
Словно зачарованная я пошла на свет, будто мотылек, летящий на огонь, знающий, что впереди его ожидает смерть, и не способный повернуть обратно.
Комната, в которой я оказалась, была пуста, только зеркало в человеческий рост украшала стену. Большая резная рама, покрытая пылью и паутиной, сохранилась хорошо. Было удивительно наблюдать это зеркало здесь, где почти ничего не осталось от мебели, было разломано или пришло в полную негодность. Оно выглядело чужеродным, и именно от него шел тот самый свет, притягивающий и манящий.