Волки благодарно кивнули. Эльвира поспешила покинуть больницу, едва не потирая руки. Хитрость удалась. Она чувствовала себя практически Макиавелли.
Волки тихонько вошли. Развернули артефакт и положили девушке на грудь. Странно, но древность никак не отреагировала. Не засветилась, ни ожила. Ничего, будто и не артефакт вовсе, а пустая оболочка.
Парни тревожно переглянулись.
— Может так и должно быть? — Неуверенно спросил Ларс. Бруэл чувствуя недоброе, провел над кроватью рукой.
— Я не ощущаю тока магии. Такое ощущение, что артефакт давно разряжен и просто не действует.
— Но руку же залечил.
— Не знаю, может остаточная магия сработала. Мне это все не нравится.
— Может, артефакт просто сломан?
— Думаешь, Эльвира знала, что подсовывает нам испорченный артефакт?
— И какой смысл? Поиздеваться, даровать напрасную надежду?! Я разорву ее если так!
Едва забрезжил рассвет, в больничную палату ворвались стражники. Позади величественно шагал ректор академии. Под руку с ним шла Великая жрица. Неподвижный взгляд зеленых глаз дракона остановился на неработающем реликте. Оскал на лице можно было посчитать улыбкой.
— Прошу внимания всех присутствующих. Узрите украденный из моего сейфа артефакт. Видимо его недавно использовали, он в не рабочем состоянии. А это весьма прискорбно, поскольку только что я получил на него запрос от короля драконов. Принц Дариен тяжело заболел и ему срочно требуется помощь, а тут такое.
Семенящий следом писчий, активировал записывающий артефакт и позволил ему взмыть под потолок, чтобы отснять всю картину целиком.
Жрица подошла к постели больной и сделала какие-то магические пасы. Удовлетворенно кивнула и отошла за спину дракона.
Капитан стражи неопределенно махнул рукой.
— Забирайте.
— Что вы делаете, она без памяти! — Волки бросились наперерез, были тут же скручены и поставлены на колени.
— А мы не о темной фейри говорим. — Сухо ответствовал капитан стражи. — Следуя магическому слепку, именно вы пронесли артефакт в палату больной. Стряпчий запишет ваши показания и передаст дело в суд.
— Думаю, с согласия Великой жрицы, — вмешался ректор, — мы определим наказание сами. Академия имеет такое юридическое право, если ответчик не против.
— Ответчик не против. — Холодно подтвердила Жрица. — Но пока длится расследование, думаю, мы оставим эти горячие головы на вашем иждивении.
Капитан стражи понятливо кивнул и отдал распоряжение. Стража надела на обескураженных волков магические оковы и вывела вон из палаты.
Никто не заметил, как темная вздрогнула, резко задышала, а тонкие брови сошлись на переносице.
— Скоро, совсем скоро… — Прошептала очень довольная собой дроу, дракон подозрительно прищурил глаза:
— Ты о чем?
— Совсем скоро я получу то, о чем давно мечтала.
— И чем же ты мечтала?
— Секрет, дорогой, большой-большой секрет!
Светлоэльфийское царство Тирамонд славилось миролюбием, дипломатией и неприятием всяческого насилия. Поэтому относительно не тяжкие преступления часто разбирались локально. Вот и сейчас по обоюдному согласию ректора академии и правительницы дроу, было решено не выносить «сор из избы», а разрешить все на месте. Для большего веса и внешнего соблюдения законности, из столицы пригласили судью и пару дознавателей.
Волков временно оставили в городской тюрьме. Все просьбы связаться с южным кланом были проигнорированы. Стряпчий, что рассматривал их дело, лишь вежливо улыбнулся и сказал, что по закону они не имеют к южному клану никакого отношения, а значит, тревожить понапрасну союзников эльфы не будут.
Воздушная эльфийская тюрьма представляла собой парящую в облаках сферу. Осужденные сидели в небольших круглых клетках-сетках из невероятно прочных стеблей. Ни разрезать, ни уничтожить магией, ни даже разгрызть их не удавалось еще никому. Тюрьма дарила отчаяние и беспомощность. Шею, руки, ноги пленников опутывало какое-то липкое вещество, что-то среднее между резиной и патокой. Магия практически не ощущалась из-за блокирующих наручей. В клетках никогда не бывало темно. Вокруг ярко светили магические фонари и звонко пели птицы. Чтобы хоть немного отдохнуть волки обернулись в свою животную ипостась, свернулись уютным бубликом и закрыли глаза хвостом.
Такую боль от предательства, они не чувствовали даже тогда, когда магия надела на них рабские оковы. Людям совершенно нельзя доверять. А та единственная, кто может им помочь, лежит без памяти. В такой безысходности потекли дни.