— Что за ранняя пташка?! — удивился Бронек. — Присаживайся! Объясни Владке, что я не такой уж старый.
— А я этого и не говорила, — возразила девушка.
— Ну, юнцом тебя, Бронек, не назовешь. Ты старше меня, а мне уже скоро тридцать стукнет.
— А я, дружище, почти шесть лет просидел за колючей проволокой, света божьего не видел. Если эти годы отнять, то получится, что я моложе тебя! — шумно засмеялся тот. — А Владка ничего не хочет слышать, заладила: старый и старый.
— Тоже мне молоденькая! — покосился Зенек на сестру. — Ну, пойду спать. Спокойной ночи. Когда договоритесь, не забудьте пригласить меня на свадьбу. Танцевать не танцую, но выпить не откажусь.
Бронек начал чуть ли не каждый вечер приходить к Владке. Отцу не нравились эти ухаживания. Недовольна была и мать. Зато Зенек питал к секретарю ячейки искреннюю симпатию, на удивление старикам, подолгу разговаривал с ним, расспрашивал о делах.
Однажды вечером проводил его до ворот дома:
— Бронек, это, конечно, твое дело, но пистолет ты должен носить с собой.
— А зачем он мне?
— Как это зачем? Не слышал, что ли, что в деревнях творится? Скольких пепеэровцев убили! Взять хотя бы Михальского.
— А чем мне поможет пистолет? Если захотят, все равно из-за угла ухлопают.
— С пистолетом все же безопаснее. Ты же знаешь, они и сюда наведываются. Ведь рыжий Бенек у них.
— Откуда ты знаешь?
— Он приходил ко мне несколько раз.
— Зачем?
— Уговаривал, чтобы я присоединился к ним.
— А почему он именно к тебе пришел?
Зенек отвел глаза:
— Так, по старой дружбе. Вместе работали при немцах.
— Слушай, Зенек, если он придет к тебе еще раз, то сделай вид, что ты согласен. Может быть, удастся проникнуть в банду и разделаться с ними раз и навсегда.
— Нет, они ко мне больше не придут. А если и придут, то не затем, чтобы уговаривать меня вступить в их отряд.
— Не поладили?
— Было дело. А ты пойди к Александеру, пусть даст тебе какую-нибудь пушку. Сделай это ради меня.
— Ну, если ты так хочешь, попрошу. Только зачем зря оттягивать карманы?
А на следующий день в Бронека стреляли. Его подкараулили ночью возле хаты. Он несколько раз выстрелил в нападающих из нагана и спугнул их: они не ожидали, что он будет вооружен.
Вечером Бронек пришел к Станкевичам.
— Ты знал об этом? — спросил он Зенека.
— Нет.
— Александер мне сказал, что ты не сдал оружия. Видимо, у тебя с ними есть какие-то общие делишки…
— Нет. Ведь весной они хотели убить меня, разве ты не слышал?
После этого разговора Бронек начал избегать его. Зенек болезненно переживал это. «Это за мою-то заботу, — думал он. — За то, что я чуть ли не силой всучил ему пистолет! А он теперь поглядывает на меня подозрительно! Черт с ним! Теперь, даже если ему башку оторвут, я и пальцем не шевельну».
Владка не обращала внимания на ворчание родителей и брата, ходила грустная, когда Бронека не было, и моментально преображалась, как только видела его светло-русую голову.
— Не надо ему вашей земли и имущества, — отвечала она родителям, когда те говорили, что Боровцы — бедняки. — Проживет и без них.
— Если останется жив, — вмешался Зенек.
— А почему бы и нет? Ты, что ли, убьешь его, изверг?
Глаза его сделались страшными. Он тяжело поднялся и, подойдя к девушке, ударил ее по лицу. Она пошатнулась. Зенек ударил еще раз. Владка выбежала в кухню. Загремела посуда.
— Изверг! — снова крикнула она, повернувшись к брату.
Бросившись следом, он схватил ее за волосы, ударил головой о стену. Старики сидели невозмутимо, опустив глаза.
— Довольно, Зенек, — вмешался наконец Станкевич и, подойдя к дочери, прошипел ей прямо в ухо: — Можешь путаться с кем хочешь, только не в моей хате. Пепеэровца в доме не потерплю! Хочешь выйти за него замуж — выходи! Но тогда убирайся из дома! Не смей из-за него оскорблять брата!
Владка смотрела на отца широко раскрытыми глазами, не в силах выдавить из себя даже звука.
— Вы… вы… — прошептала она наконец. Потом убежала в комнату и, сидя в темноте, долго плакала.
Зенек вышел во двор. Он думал о том, что произошло. Какого черта все лезут в его дела? Каждый хочет поучать, каждый советует, только ничего умного от них он пока не услышал. Взять хотя бы Бронека. Ведь Зенек любил его и даже был готов сцепиться из-за него со стариками. А тот все время его в чем-то подозревает. Почему? Изверг, сказала Владка. А ведь он воевал, крест получил и звание сержанта. Правда, теперь все это не имеет значения… Хелька, пожалуй, права, надо отсюда уехать. Уехать туда, где его не знают. Начать жизнь сначала. Раз уж родная сестра так говорит, так чего ждать от чужих?