Он до поздней ночи слонялся по двору. Бронек в тот день не пришел, не пришел и на следующий. Владка ходила с опухшим от слез лицом, не глядела на брата и не разговаривала с ним. Он делал вид, что тоже не обращает на нее внимания, но на самом деле ему не раз хотелось подойти к ней и сказать, что все это нелепое недоразумение. Зенек хотел попросить ее передать Бронеку, что он относится к нему доброжелательно и не имеет ничего общего с теми, из леса. Однако проходили дни, а он все не решался поговорить с сестрой.
Зенек снова зачастил к реке, сидел на берегу и смотрел на конское кладбище, на карликовые, растущие на песке сосенки, на зеленые грядки картошки и лоскутки лугов, на золотящиеся поля созревающей ржи, на рощу, за которой раскинулся невидимый отсюда Друч. Неужели придется покинуть эти места, сдать оружие, купленное ценой собственной крови, и уйти к чужим людям?
Он оглянулся. Вдали среди деревьев и кустарников чернели и белели стены деревенских домов. Его родная деревня! Он знал здесь каждый дом, каждую тропинку и уголок, знал все. А там? Там ему придется начинать все заново. Правда, рядом с ним будет Хелька. Но сможет ли она заменить ему деревню и реку, людей, семью, оружие и воспоминания? Действительно ли она любит его?
Он лег на спину и уставился на плывущие в небе облака.
Во время жатвы Александера сняли с должности коменданта милиции. Вместе с ним уволили еще двоих ребят. На его место прислали из Люблина старшего сержанта Бараньского, здоровенного парня, говорящего с виденским акцентом. Александер был очень расстроен. Людям он объяснял, что сам отказался от должности, потому что запустил хозяйство, однако успокоиться не мог. Значит, ему не доверяют? А ведь он так старался! Его гмина была одной из самых спокойных в повяте. А что банды орудовали в этих местах, так где они только не орудовали! Если уж войско и органы госбезопасности не могут с ними справиться, то что может сделать он с шестью милиционерами?
Новый комендант оказался неплохим человеком. Он частенько заглядывал к Александеру, смущенно объяснял, что вовсе не стремился занять этот пост, что его назначили, а ему было неплохо и на прежней службе, расспрашивал своего предшественника о делах в районе. Александер не скупился на советы, охотно делился информацией. Однажды Бараньский спросил его:
— А кто такой молодой Станкевич?
— Мой бывший солдат. Калека. Очень смелый человек.
— Говорят, что он прячет оружие?
— Кто вам наговорил таких глупостей? Зачем ему оружие?
Вечером Александер пошел к Станкевичам и возле дома встретил Зенека:
— Зенек, новый комендант расспрашивал о тебе, интересовался, есть ли у тебя оружие. Я теперь тебе ничем помочь не смогу. Смотри не влипни опять в какую-нибудь историю.
Зенек молча выслушал его.
— Постараюсь…
Однажды после партийного собрания секретарь ячейки ППР попросил нового коменданта остаться.
— Вы знаете молодого Станкевича, комендант?
— Слышал кое-что о нем. Говорят, придурок и калека.
— Не такой уж он придурок, как людям кажется. Присмотрись к нему. У него оружие, и он якшается с бандой.
— Э-э-э… — протянул с сомнением старший сержант. — Зачем ему оружие? Мало ему, что ли, войны?
— Не знаю. Я располагаю такой информацией, и ее надо проверить.
— Понаблюдаю, только мне неловко как-то. Мой предшественник говорил…
— Ваш предшественник был его командиром. Они здесь все хорошо знают друг друга. А почему сняли вашего предшественника, вам не говорили?
— Нет.
— Вот видите! Если бы к нему не было претензий, не сняли бы.
— Это верно, — согласился Бараньский.
В воскресенье приехала Хелька. Как и в прошлый раз, остановилась у Щежаев. Они с Зенеком пошли к реке днем, на глазах у всех. Эта весть моментально облетела деревню. Людвик проводил их тяжелым взглядом, подумав немного, тоже зашагал к реке. Не успели они присесть, как он встал перед ними:
— День добрый.
— День добрый, пан Людвик! — улыбаясь, вскочила с земли Хелька. — Вот, соскучилась по вас и приехала.
— По мне?
— По вас тоже. Вообще по деревне. Ведь я прожила здесь несколько лет.
— Ну да, — неохотно согласился Людвик.
Зенек не поднимал глаз. Он не знал, чего хочет отец, зачем он сюда пришел. Что не с добром, в этом Зенек был уверен.
— Ну, что нового в Люблине? — продолжал разговор Станкевич.
— Да так, ничего особенного. Живем помаленьку.