— А к себе в Силезию не собираетесь?
— Да, собственно говоря, мне туда и ехать незачем. Отца нет в живых, матери тоже…
— И матери?
— Да, Кароль писал… Погибла в концлагере. Замучили ее… — Слезы навернулись Хельке на глаза.
— Так, значит, вы теперь одна?
— Есть еще дальняя родня.
— Дальняя родня — это уже не то.
Он вынул кисет, свернул козью ножку, закурил, не предлагая сыну. Долго смотрел на поднимавшуюся вверх струйку дыма, думал о чем-то и молчал. Наконец поднялся:
— Ну я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать. У вас есть о чем поговорить.
— А вы нам не мешаете, пан Людвик. Посидите с нами. У нас нет от вас никаких секретов.
— И вы это мне говорите? Разве я сам не был молодым и не знаю, как это бывает? Когда наговоритесь, заходите в хату.
Зенек обомлел.
Вечером они сидели за столом и не знали, о чем говорить. Сестры косились на Хельку. Мать то и дело бросала любопытные взгляды в сторону мужа, который расспрашивал девушку о ее жизни и при этом поглядывал на хмурого и упорно молчавшего Зенека. И только когда женщины вышли из комнаты, отец обратился к молодым с вопросом, которого они никак не ожидали:
— Так что вы решили? Жениться будете или как?
Они растерянно переглянулись. Зенек пожал плечами. Ему никогда не приходило в голову жениться на Хельке. Правда, они строили разные планы, говорили о том, как вместе уедут, но чтобы жениться… Хелька поиграла немного бахромой скатерти, а потом спокойно заявила:
— Я готова хоть сегодня идти под венец, только Зенек, никак не может решиться.
Старик бросил на нее быстрый взгляд:
— А может быть, он прав? Ну женитесь, а что потом? Ты же видишь, какой он.
— Я его не первый день знаю.
— Это верно. Но знаешь ли ты его по-настоящему?
— Поговорим о чем-нибудь другом, — вмешался Зенек. — Вы, отец, обо мне не беспокойтесь. Я уже взрослый и как-нибудь сам решу.
— А я ничего не говорю, — согласился Станкевич. — Только пора бы тебе обзавестись семьей. Прежнее время, сынок, кончилось, и дай бог, чтобы больше не вернулось. Надо серьезно подумать о жизни. Я жену тебе выбирать не буду. Если Хеля согласна выйти за тебя, бери ее — и живете. Даст бог здоровья — помогу.
Старик поднялся и вышел. Девушка повернулась к Зенеку:
— Вот видишь! Все отлично складывается. Отец согласен.
— Я в его согласии не нуждаюсь. Думаешь, если бы он был против, это бы меня остановило? Только я не женюсь.
— Почему?
— Не хочу, и все!
— Ведь не собираешься же ты всю жизнь жить один?
— А почему один? А ты?
— Я тоже хочу устроить свою жизнь. Хочу иметь мужа, как и все.
— Тогда ищи себе другого. Каждый берется за меня решать! Хватит!
Он обхватил голову руками, уставился на лежащую на столе скатерть. Хелька молча гладила его волосы, потом тихо заговорила срывающимся от слез голосом:
— Ты недобрый, Зенек. Несправедливый. Разве я чем-то обидела тебя? Я делаю все, что ты хочешь. А ты? Что ты для меня делаешь?
Он поднял голову, внимательно посмотрел на нее:
— Я знаю, Хеля. Но что я могу поделать, если я такой?.. Это не моя вина. Именно потому, что ты ко мне добра, я не хочу, чтобы ты была несчастна из-за меня.
Она тихо плакала, слезы катились по ее лицу. Правильно ли он поступил? Может быть, надо было согласиться? А если она решилась на это из сострадания? Если потом пожалеет, что вышла замуж за калеку? Если не сможет смотреть без отвращения на его изуродованную ногу? Если найдет себе другого, здорового? Что тогда? Тогда ему останется только метаться в бессильной злобе и выть, как собака.
Он взглянул на Хельку. Она сидела неподвижно, глядя в стену, щеки ее были мокрыми от слез. Ему стало жаль ее, захотелось сказать ей что-нибудь приятное, но, как назло, нужные слова не приходили в голову.
Он робко погладил ее руку. Будто бы только того и ожидая, она снова разрыдалась.
— Скажи, что все это неправда! Скажи! — просила она сквозь слезы.
— Супружество — это серьезная вещь, — сказал он после некоторой паузы. — Давай еще подумаем, подождем немного. Пусть все уляжется. Подождем, Хеля. Не такие уж мы старые.
Ночью Зенека разбудила стрельба. Все вскочили и начали поспешно натягивать на себя одежду. Зенек заковылял к сараю, вытащил из тайника автомат. Пистолет с того страшного дня, когда ломились в их дом, он всегда носил с собой. Прислушиваясь к стрельбе, Зенек отчетливо различал грохот гранат. Стреляли в районе Братова, и стрельба все усиливалась. Снова загрохотали гранаты. Отец, услышав гул моторов, вышел на дорогу.