Тогда же к Зенеку снова явился рыжий Бенек, вызвал его во двор. Несколько минут они стояли друг против друга, как нахохлившиеся петухи. Зенек сжимал в ладони рукоятку парабеллума, Бенек тоже не вынимал руки из кармана. В бледном свете луны они мерили друг друга взглядом, будто каждый хотел разгадать мысли другого.
— Пришел убить меня? — спросил наконец Зенек.
— Не пори чепухи! — шепотом ответил Рыжий. — Я пришел за помощью.
— Ко мне?
— А к кому же еще идти?
— К тем, кто приказал тебе стрелять в меня. Убирайся отсюда, гад, а то пущу тебе пулю в лоб! — Он выхватил из кармана пистолет.
Бенек даже не вздрогнул. Он стоял, широко расставив ноги, слегка наклонив свою огненно-рыжую голову, и смотрел на Зенека в упор:
— Послушай, Зенек, потом делай со мной что хочешь, а сейчас помоги. Они преследуют нас по пятам!
— Пусть преследуют! Мне-то какое дело?
— Это не мы в тебя стреляли, а Каспшак!
— Какой еще Каспшак?
— Не помнишь? Мельник. У него тоже отряд, только они не ушли в лес, как мы. Мы — другое дело, мы боремся только с коммуной, если и стреляем, то только в предателей — в пепеэровцев.
— А в Матеуша?..
— В Матеуша стреляли люди Каспшака, а не мы!
— Все вы хороши! Чего ты хочешь от меня?
— Чтобы ты меня спрятал на какое-то время. У тебя искать не будут: зять служит в гминной управе, секретарь ячейки ходит к твоей сестре. Пережду пару дней, а потом Гусар что-нибудь придумает. У нас еще остались люди.
Зенек смотрел на него исподлобья:
— А почему ты пришел именно ко мне?
— Потому что считаю тебя единственным другом. Вместе воевали. Не к Малевским же мне идти?
— Почему бы и нет? Ведь они вам помогали. Владека посадили — пистолет нашли. Иди к ним.
— Не пойду. Один раз у них побывал и больше не пойду.
— А помнишь, как ты мечтал стать офицером?
— И стану! Как только прогоним отсюда Советы…
— Кто прогонит? Ты? Гусар? Забыл о Братове?
— Там мы были одни. Но как только выступит Америка, Англия…
— Как в тридцать девятом?
— Что в тридцать девятом?
— Здорово они тогда нам помогли, правда?
— Ты, Зенек, ничего не понимаешь. Будет новая война. Америка и Англия выступят против Советов. Тогда мы возьмем верх.
— Тебе еще не надоело воевать?
— А разве это от меня зависит? Так спрячешь меня?
— Нет! — Зенек сказал это твердо, глядя ему прямо в глаза. — Потому что ты мразь. Стреляешь из-за угла в беззащитных людей.
— А разве ты не стрелял?
— Стрелял. Но тогда это было нужно. Теперь — другое дело. Убирайся!
— И теперь нужно. Коммуна — такой же враг.
— Твой враг? Боишься, чтобы у тебя имение не отобрали, голодранец?
Рыжий выхватил пистолет, однако Зенек опередил его, приставил ему дуло к груди:
— Спокойно! Ты же знаешь, что я стреляю лучше. Но ты был моим товарищем. Вместе воевали…
— Вот именно!
— Что «вот именно»? Поскольку ты был моим товарищем, я не отведу тебя в милицейский участок. Теперь убирайся и больше не приходи. А если тебе взбредет в голову меня убить, то помни, что я стреляю лучше. Ну, двигай отсюда! — Зенек подтолкнул его дулом пистолета в направлении ворот. — Иди берегом реки, а то кто-нибудь может тебя увидеть.
Вечером Зенек снова пошел к Бронеку. Они уселись на лавочку перед домом.
— Чего тебе? — спросил неприязненно Бронек.
— Когда-то ты обещал, что объяснишь мне кое-что.
— Тебе что, приспичило?
— Да. У меня был Бенек.
— Рыжий?
— Да. Он у Гусара. Просил, чтобы я его спрятал. Их преследуют органы госбезопасности.
— Ну и что? — насторожился Бронек.
Зенек прислонился к стене хаты и уставился в небо:
— Я его прогнал.
— Почему? Надо было задержать его и вызвать милицию.
— Мы месте воевали…
— Но он сейчас в банде. Он твой враг.
— Это его дело. Да и какой он мне враг! Я же не коммунист, а он говорит, что они борются только с коммуной.
— Тогда на кой черт ты рассказал об этом мне? Я же могу пойти и сообщить кому надо, что ты помог бандиту.
— Во-первых, я ничем ему не помог, а во-вторых, для меня он не бандит, а товарищ. Товарищ по оружию. — Он говорил не спеша, спокойно, тихо, не глядя на Бронека. — А пришел я к тебе, чтобы ты не думал, если что-нибудь со мной случится, что я был с ними заодно. Совесть моя чиста. Но живым я им не дамся. Бенек — человек мстительный.
— Ты должен сообщить в милицию.