— Почему ненадежное?
— Все говорят, что так долго не продержится…
— Глупости!
— В таком случае все решено, — вмешался Зенек. — Против него вы ничего не имеете, Владка согласна, — значит, не о чем больше и говорить. Объявляйте о помолвке и играйте свадьбу.
Молодые с признательностью взглянули на него. Старик озадаченно крутил ус.
— Так… — начал Бронек. — Только венчаться в костеле не будем.
— Как так? — Старики словно по команде повернулись к нему.
— Зарегистрируем в гмине гражданский брак… — Он смотрел на них спокойно, не опуская глаз.
— Как же так? Без венца? — Мать даже всплеснула руками. — Не позволю, чтобы моя дочь без венца…
— Мы ничего против тебя не имеем, — перебил ее старик. — Женитесь, хотя не знаю, будет ли она с тобой счастлива: времена сейчас ненадежные. Но без венчания в костеле не согласны! Либо вы обвенчаетесь, либо не отдадим Владки!
— А почему вы решаете за Владку? Она уже совершеннолетняя, может делать что хочет. — Бронек повысил голос: — Корову, что ли, продаете? Отдадим, не отдадим… Я хотел по-хорошему договориться с вами обо всем, как с родителями. А если нет, то сделаем все сами, без вас.
— Боже мой! — охнула мать.
Владка сидела вся красная, не отрывая глаз от пола.
— А ты что скажешь на это? — спросил ее шепотом брат.
— Я все равно согласна, — ответила Владка шепотом.
— Ну, говорить, кажется, больше не о чем! — прервал Зенек оханье матери и кряхтенье отца. — Ты, Владка, согласна выйти за него без церковного брака? — громко спросил он.
— Да.
Мать заплакала, отец что-то бормотал себе под нос.
— Владку я заберу к себе, — сказал, поднимаясь, Бронек. — От вас мне ничего не надо. Дадите ей какую-нибудь перину — хорошо, нет — и так как-нибудь перебьемся. Свадьбу сыграем через две недели, в субботу. Приглашаю.
Он пожал руку мужчинам и вышел. Старики долго еще сидели молча.
Владка соглашалась на все, что предлагал Бронек, однако ей было чего-то жаль. Жаль всего того, что уже вошло в традицию: может быть, фаты, торжественной музыки органа?
В хате снова воцарилась тяжелая атмосфера. Беременная Бронка, Владка, согласившаяся выйти замуж за пепеэровца без венчания, хромой Зенек…
Старик Станкевич временами оставлял работу и глубоко задумывался. Слишком много забот свалилось сразу на его голову. Он не знал, что делать. Пригрозить дочери лишением наследства? Но ведь Бронек ясно сказал, что им ничего не нужно, и Владка с ним согласилась. Или выгнать из дома ту, вторую, с животом? И что дальше? Остаться с хромым угрюмым сыном, который все меньше считается с его мнением? Сейчас другое время, объясняли ему. Для него это время оказалось трудным, непонятным, жестоким. Всю жизнь он тяжело трудился, воспитывал как мог детей и мечтал, что на старости лет кто-нибудь из них приютит его у себя. А тут на тебе! Остался только Зенек, единственный сын, который все еще живет воспоминаниями об оккупации и хранит в тайнике автомат. Генек, говорят, снюхался с коммунистами. Соседи уже несколько раз язвительно спрашивали Людвика, когда и он запишется в ППР.
Брак регистрировал Генек. Такую церемонию он проводил впервые и поэтому особенно тщательно готовился к ней, тем более что он должен был регистрировать брак собственной свояченицы с самим секретарем ячейки.
Его голос слегка дрожал, когда он произносил заученный заранее текст. Генек с некоторым беспокойством смотрел на побледневшую Владку и угрюмого Бронека: будто бы и не на свадьбе… Выражения лиц немногочисленных гостей тоже были далеко не праздничными.
Свидетелями стали Зенек и кузина Бронека Стефа, которая училась в гимназии в Люблине. Из гостей пришли Матеуш, комендант милиции Бараньский, несколько друзей и Бронка. Не было ни стариков Станкевичей, ни Боровцев.
Затем запорошенными снегом тропинками направились к хате жениха, поели, выпили и вечером разошлись. Владка осталась, ежась под враждебными взглядами свекра и свекрови.
Родители Бронека демонстративно не разговаривали с невесткой. Впрочем, они ее и не считали невесткой — без венчания-то!
Владка слонялась по хате, не зная, за что взяться. Старуха со злостью вырвала у нее помойное ведро, когда она захотела помочь по хозяйству. Владка с нетерпением ждала Бронека, а когда старики уснули, долго плакала и жаловалась мужу.
— Ничего, Владя, — говорил он, гладя ее по голове. — Проживем как-нибудь.
К родителям она не заходила — боялась встречи с хмурым отцом и плачущей матерью. Навещала иногда Галину. Сестра не упрекала ее, но Владка чувствовала, что и она не одобряет ее решения.