Зенек услышал осторожный стук в окошко и еще больше напрягся, крепче стиснул автомат. Стук повторился, потом еще раз. Послышался плач ребенка в хате. Зенек медленно поднял автомат, прицелился в того, что был слева, и на какое-то мгновение вновь почувствовал себя тем Зенеком, каким был несколько лет назад. Тот, у дома, не думал, наверное, что стук в окно будет его последним движением.
Зенек плавно нажал на спусковой крючок и мгновенно перенес огонь на второго, справа. Тот, что был возле хлева, бросился к дороге, отстреливаясь длинными очередями. Пули настигли бандита в воротах.
Предчувствие не обмануло Зенека. Пришли! Пришли добить раненого Бронека… На его счастье, их было только трое. Ему повезло.
На следующий день в деревню приехали работники органов госбезопасности и солдаты, осматривали убитых, что-то писали и спрашивали, кто с ними расправился. Никто не мог дать ответа.
Зенек стоял неподалеку, на дороге, и разглядывал положенные в ряд тела. Никого из убитых он не знал. Рядом стоял Бронек. Обернувшись, он встретил взгляд Зенека. В течение долгой минуты они молча смотрели друг на друга. Потом Зенек повернулся и пошел в хату.
В деревне вновь не было конца домыслам. Кто стрелял? В конце концов сошлись на том, что Боровца по ночам охраняют солдаты или милиция.
Это подняло авторитет Бронека. Если его так охраняют, значит, ценят!
Через несколько дней в деревню приехали две автомашины с солдатами, которые разместились по хатам. Люди были убеждены, что вызвал их Боровец.
Солдаты небольшими группами выходили из деревни, потом возвращались, иногда маршировали всем отрядом и пели фронтовые песни. Они пробыли в деревне две недели и уехали — как будто в Ксендзопольцы.
Приближались выборы в сейм. Снова из города приезжали агитаторы, снова задавали им заковыристые вопросы, на которые они часто не могли ответить.
Зенек, несмотря на просьбы Бронека, не пошел ни на одно собрание. Целыми днями он играл с Ханей. На его глазах девочка сделала первые шаги. Он радовался, подбрасывал ее высоко в воздух, однако Ханя, почувствовав раз твердую почву под ногами, рвалась на землю. Тогда он отпускал ее и внимательно следил за ее неуверенными движениями.
Галина и Владка косо смотрели на эту его привязанность к Хане. На их мальчишек он почти не обращал внимания. Есть они, ну и хорошо.
Тымек приходил по-прежнему, на колкости Бронки не обижался. Однажды Зенек не выдержал и выложил все начистоту:
— Чего ты таскаешься сюда, Тымек? Разве не видишь, что Бронка не хочет с тобой разговаривать?
— Почему?
— Потому что ты пьешь как сапожник.
— Только поэтому?
— Откуда мне знать? Может, только поэтому, а может, и нет… Тратишь, парень, время зря. Поищи себе девушку где-нибудь в другом месте.
Тымек призадумался, однако приходить не перестал. Зенек тоже больше не возвращался к этой теме. Он привык к Тымеку. Ведь они были приятелями, воевали вместе, а то, что парень запил, так пили многие, особенно те, кто был в партизанах и на фронте…
Время от времени Зенек ходил на Вепш. Теперь, осенью, река снова стала полноводной, залила низкий противоположный берег. Зенек стоял, держась за кусты, и смотрел на тихо плещущуюся внизу воду. Он вспоминал погожий вечер, когда сидел здесь с Хелькой, а молодой Малькевич напевал свои печальные мелодии. Хелька говорила тогда, что не нужно оглядываться назад, надо смотреть вперед, в будущее. Легко ей говорить! А те трупы, что плыли по реке? А партизанский отряд? Враги, убитые люди, сожженное добро, наконец, спрятанное оружие, которое не дает ему покоя?..
Иногда, идя по берегу, он останавливался на том месте, где когда-то встретил Иренку. Однажды он задумался: Иренка не вышла за него, потому что он был хромой, променяла его на здорового Франчука, а теперь тот тоже хромой. Судьба…
Любил ли он ее когда-нибудь по-настоящему? Может, его просто мучило уязвленное самолюбие? Что он чувствовал тогда, на их свадьбе? Что чувствовал, когда с автоматом собрался на крестины?
Иногда Зенек встречался со Стахом, болтали о том о сем. Стах в школу не пошел, решил подождать еще год, а пока нашел работу на фабрике — подсобным рабочим. Он сделал себе протез и весьма ловко им пользовался, а вечерами отстегивал с облегчением и, кляня его, бросал в угол. В хозяйстве ему помогал младший брат Ирены, Мариан. Жилось им, в общем, неплохо.
Зенек даже зашел как-то к ним домой. Выпили тогда четвертинку и вспоминали прошедшие времена.