Началась осенняя распутица. Без особой нужды люди не выходили из дома.
Однажды дождливым вечером пришел к Станкевичам Матеуш. Старик собирался поставить новый овин, поэтому говорили о стройматериалах, расходах и сроках.
— Ну а ты как живешь, большевик? — обратился Матеуш к Зенеку.
Тот насторожился и ничего не ответил, смотрел исподлобья.
— Что молчишь? Почему не отвечаешь? Со старым знакомым не хочешь разговаривать?
— Почему не хочу?.. Вам что-то нужно от меня?
— Да так, поговорить. В партию уже вступил?
— Нет. И не вступлю.
— Что так?
— Какое вам дело до этого?
— Разумеется, никакого.
— Тогда и не спрашивайте.
Отец посмотрел на сына искоса и ничего не сказал.
Хелька забега́ла время от времени, рассказывала о том, что уже приготовила для их свадьбы. Теперь она хлопотала о более удобном жилье. Ведь не будут же они снимать угол! Правда, это трудное дело, нужно хорошо заплатить. Зенек слушал ее рассказы и приходил к выводу, что его все это совершенно не волнует. Однако, чтобы не обижать Хельку, он внимательно все выслушивал и даже задавал вопросы. Она была радостно озабочена и счастлива, считала сначала месяцы, а потом дни до свадьбы, а как только оставались одни, ласкалась к нему.
Дождь продолжал лить, окутывая все туманным покрывалом. Зенек плохо чувствовал себя в такую погоду. Он вставал поздно, ложился рано, но сон не приходил. Зато в бессонные ночи приходили воспоминания. Тяжелые пережил он времена, но тогда по крайней мере известно было, что к чему, кто враг, кто друг. Теперь все перемешалось. Вроде бы все поляки, а один на другого волком смотрит. Революция… Но революция должна принести справедливость. Бронек говорит, что после выборов реакцию прижмут и будет порядок. Матеуш и ему подобные говорят, что коммуна развалится и вернется правительство из Лондона, настоящее польское правительство, поносят «молокососов», которые дорвались до власти.
Зенек запутался во всем этом. Кто прав? Раньше Зенек что-то значил. С ним считались Матеуш и Александер. И ребята тоже. Он продвигался по службе, получил крест. И что из этого? Кому он теперь нужен?
Ну ладно, поженятся они с Хелькой. Это даже хорошо. Девушка знает, чего хочет и в жизни, и в любви. Она искренна, любит его… А любит ли? Почему выбрала именно его, хромого Зенека? Ведь столько здоровых парней охотно бы женились на ней! Кто поймет этих баб? Взять хотя бы Галину. Пошла за чахоточного, а как счастлива! Или Владка… Правда, Бронек не калека, зато в любой момент может получить пулю… Кто их поймет, этих баб?
ГЛАВА VII
Осенняя распутица, темные ночи благоприятствовали лесным бандам. Полыхали дома и овины, хлева и стога. Часто по горизонту разливалось зарево. А трупов вокруг было все больше.
В Мельни зверски убили всю семью учителя — жену и четверых детей.
За Вепшем, в Череневе, застрелили милиционера, который один возвращался с поста.
В Шолаях обстреляли кооперативную школу и убили ни в чем не виноватого парня.
Людей охватил страх. На ночь они запирались в хатах, старательно закрывали ставни, не впускали в дом незнакомых, хоть ты околей у порога!
Зверствовали Гусар, Лата, Кобус, Крамаш и несколько более мелких предводителей банд. Они переходили с места на место. Солдаты безуспешно преследовали их, прочесывали леса, проводили обыски в деревнях. Но через несколько дней горизонт вновь багровел от пожаров, а к сельской больнице мчались во весь опор возы с ранеными.
Люди в деревне, видя все это, озабоченно качали головами:
— Не сильна же эта власть, если с такими сопляками не может справиться!
А власть удваивала и утраивала свои силы. В деревнях создавались отряды ОРМО. Вооружили почти всех членов партии. Солдаты внезапно, приезжали в деревни, подозревавшиеся в сотрудничестве с бандами, и переворачивали все вверх дном. Работники органов госбезопасности ухватывались за самые ничтожные следы и искали.
Бронек дважды получал письма с угрозами, что если не прекратит своей деятельности, то получит пулю в лоб. Он скрыл эти письма от жены. Прочитал их вместе с Генеком и Зенеком, потом отвез в Люблин. Там беспомощно развели руками:
— А чем мы вам, товарищ, можем помочь? Людей у нас мало, все в разъездах. Вы сами должны что-то сделать. Организуйте ОРМО, не расставайтесь с оружием…
Бронек возвратился домой еще более подавленный. Если там, наверху, не сумели найти выход, то что может сделать он, секретарь гминного комитета? На сколько человек в гмине он может рассчитывать? Кроме членов партии, почти ни на кого. А в самой деревне? На Генека, нескольких других парней, может, еще на Зенека, хотя насчет него никогда ничего нельзя сказать заранее. Не доходят до него никакие политические аргументы. Он все еще живет как в партизанском отряде: ему бы только стрелять! Хуже всего то, что часть членов партии, до недавнего времени очень активных, явно капитулировала. Они просто испугались.