После отъезда солдат Тымек почувствовал себя более уверенно. Снова он почти каждый день приходил к Станкевичам и просиживал у них до ночи. Однако Бронка не обращала на него ни малейшего внимания, а когда он спросил ее о чем-то, ответила весьма нелюбезно.
Зенек только качал головой.
В конце зимы вернулся Генек, немного поправившийся, порозовевший. Он показывал всей семье рентгеновские снимки. Родные ничего в них не понимали, но одобрительно кивали головами — они любили Генека и искренно радовались улучшению его здоровья. Рядом с ним Галина забыла о своих печалях, ходила веселая, щебетала, как девчонка. Об учебе не вспоминали.
Вскоре после своего возвращения Генек вступил в партию. Бронек сиял, старик Станкевич только качал головой. Впрочем, Генек не изменился — как и раньше, был приветлив и доброжелателен к людям. Только с Зенеком поговорить но душам ему не удавалось.
Зенек хмурился все больше, ко всему относился скептически. О намеченной свадьбе с Хелькой он говорил неохотно; если спрашивали, отвечал, что еще не знает, получится ли что из этого. В ответ наиболее дотошным лишь раздраженно пожимал плечами.
Генек поехал в Люблин узнать, есть ли возможность продолжить прерванную войной учебу, и вернулся сияющий: будет учиться! Галина вновь загрустила.
Хелька почти ежедневно появлялась около казарм на Липовой улице — высматривала Хенека. Она не могла сама себе объяснить, почему ее тянуло к этому парню. Видела его лишь пару раз, а думала о нем с каждым днем все больше. Ей так приглянулся застенчивый солдат с лицом херувима, что она забыла о Зенеке, забыла, что назначила свадьбу на пасху.
По воскресеньям Хелька смотрела, как выбритые, аккуратно одетые солдаты, топая подкованными ботинками, высыпали из ворот казармы. Она искала глазами Хенека в длинных колоннах, когда солдаты с песнями шли в кино, — и напрасно. А фамилии она его не знала. Несколько раз Хелька даже заговаривала с солдатами в шапках с синими ободками, но те не смогли сказать ей ничего конкретного, зато давали понять, что лучше не искать ветра в поле, а переспать с кем-нибудь из них. И Хелька решила поехать к Станкевичам. Может, Бронка получила от Хенека весточку?
Бронка приняла ее почти враждебно, на вопросы отвечала невнятно. Кончилась их былая дружба и откровенность.
— Ты знаешь, что Хелька приезжала разузнать о Хенеке? — сказала брату Бронка, едва за Хелькой закрылась дверь.
— Глупости говоришь, — ответил он внешне равнодушно, но его снова обожгла ревность. — Зачем он ей?
— Откуда я знаю?..
— А ты тоже не можешь его забыть? И что это вы все за ним бегаете? Что ты в нем нашла, Бронка? Парень как парень.
— Он не похож на других.
— Это о каждом можно сказать. Я тебе советую выкинуть его из головы. Солдаты — народ непостоянный.
— Хенек не такой.
— Много ты понимаешь! Я Хельку знаю уже столько лет, а видишь, что она выкидывает? Помоложе ей захотелось! Не буду им мешать. Поеду к ней и поговорю окончательно.
— Не надо, Зенек! Стыда не оберешься…
— Поеду!
Через несколько дней он поехал в Люблин и там на перроне столкнулся с группой солдат, сходивших с варшавского поезда. Среди них был Хенек, вместе с товарищами он тащил ящик. Заметив Зенека, он подошел к нему, улыбнулся, они пожали друг другу руки.
— Вы в Люблин или из Люблина? — спросил Хенек.
— Только что приехал.
— В город идете? Мы можем пойти вместе. — Он отошел, поговорил с молодым хорунжим и возвратился. — Хорунжий разрешил мне идти отдельно. Поговорим.
Станкевич заметил, что здесь Хенек не был таким робким и молчаливым, держал себя весьма свободно.
— Это хорошо, пан Хенек, так как я, между прочим, и к вам имею дело.
— Ко мне? — покраснел Хенек. — Может, пани Броня… получила мое письмо?..
— Не знаю. Девушки скрывают такие вещи. А вы всерьез о ней думаете, пан Хенек?
— Не знаю…
— Впрочем, это ваше дело, я просто так спросил. Я к вам по другой причине. — Он с минуту смотрел на парня, нервно подергивающего винтовку за плечом.
Отряд солдат шел посредине мостовой, разбрасывая ботинками в разные стороны снег и распевая песню о девушке, которая не хотела ждать солдата, а он потом вернется, и сердце у нее защемит…
— Я хотел бы поговорить с вами о Хеле, — сказал Зенек.
— О какой Хеле? — искренно удивился солдат и посмотрел на Зенека вопросительно. — Я не знаю никакой Хели.
— Вы встречали ее у нас, помните? Это моя невеста.
— А-а! Но ведь… поверьте мне, пан Станкевич, честное слово… я даже с ней не разговаривал! Ведь это ваша невеста.