Это сообщение, даже столь лаконичное, несло в себе привкус сарказма Рю ди Мендолар. Или, возможно, именно так сама Раэль оценивала вероятность успеха в любой его части.
Найти Сийру? Раэль ди Сарк вытряхнула содержимое своей сумки на кровать — слуги сами позаботятся об одежде. Если Сийра не хочет, чтобы ее нашли, ее не найдут. Как кто-то может этого не понимать?
Луамер следит за Морганом? Женщина скинула туфли и сунула покрытые узором в виде экзотических цветов ноги в уютные шлепанцы. Никто не сможет упрекнуть ее в том, что она их не предупреждала. Пустить по следу Моргана хвост — самый верный, на ее взгляд, способ привлечь внимание этого человека к их группе и ее Целям.
Заручиться помощью Пеллы? Раэль медленно направилась к балкону. Нежный аромат ночных цветов щекотал ноздри, темное небо припорашивали россыпи звезд. Теплый, как всегда, воздух ласкал кожу. Она поговорит с сестрой, если, по мнению группы, это может что-то дать. Риск невелик, Пелле нынешний Совет Клана по душе не больше, чем любому из них. Она не выдаст.
Но пытаться привлечь ее эгоцентричную и занятую исключительно собой сестрицу к их делу — да и вообще к любому делу, которое не принесет прямой выгоды самой Пелле?
Скорее уж денебианское солнце станет всходить и заходить по щелчку ее, Раэль, пальцев.
ГЛАВА 18
Такого я, вне всякого сомнения, в своей жизни еще не видела. И хоть я и не могла, подобно Моргану, похвастаться, что избороздила вдоль и поперек всю разведанную вселенную, зато прожила куда дольше большинства моих сородичей, оставаясь не-Избранной и неизменной почти два поколения, — так что имела полное право утверждать, что повидала на своем веку немало.
Но чтобы такое?
Я сидела на твердой скамье, с трудом умещая ноги на крохотном пятачке пола перед спинками следующего передо мной ряда. Дыхание клубами белого пара вырывалось у меня изо рта, и я плотнее запахнула на груди одолженный мне хозяевами теплый плащ. Передо мной белел безукоризненно правильный овал льда, сверху дутой горбилась крыша, тщательно изолированная от невыносимого дневного зноя.
Мы находились здесь, как с гордостью сообщил мне Коупелап, для того чтобы наблюдать за игрой, которую люди завезли сюда, а драпски-макии переняли и теперь предавались ей со всей страстью. Называлась она хоккей.
— Горячего сомбея, Сийра?
К моим окоченевшим пальцам прикоснулась теплая чашка, и я благодарно приняла ее. Мадлен Брайтсон уселась рядышком со мной и прикрыла мои колени термопледом, другой конец которого натянула себе на ноги.
— С-спасибо, Мадлен, — выбила я зубами замысловатую дробь.
Овал льда окружало кольцо похожих на скамьи сидений, рядов около двадцати в общей сложности, в настоящий момент почти полностью забитых драпсками. Поскольку все они, за исключением сидящего справа от меня Коупелапа, принадлежали к племени макиев, получился гигантский глаз с белым зрачком, окруженным пурпурной радужкой. Небольшая группка людей и прочих иномирцев вокруг меня вряд ли сильно меняла общую картину.
— Лучше погреться сейчас, — посоветовала она, включая термоплед. Мои ноги тут же начало окутывать упоительное тепло. — Если вы озябнете, впечатление будет уже не то.
Чувствуя себя уже совершенно продрогшей, я виновато повернулась к Коупелапу.
— Вы тоже, наверное, хотите погреться? — спросила я, не зная точно, сильно ли тянется этот материал. Наверное, если понадобится, драпск может посидеть у меня на коленях.
Скептик, склонив хохолки, мимолетно коснулся ими моей руки:
— Благодарю, участница Морган. Эта температура не доставляет неудобства моей расе.
Человеческий локоть легонько ткнул меня под ребра.
— Если вы считаете это холодом, погодите, драпски еще свою систему не включили.
Я сидела между человеческой женщиной и драпском, ни один из которых не собирался отвечать ни на какие по-настоящему интересующие меня вопросы, и, стуча зубами, гадала, сколько еще придется это терпеть, прежде чем мне позволят вернуться в свою комнату. В восхитительно мягкую на вид постель.
— А вот и они! — возликовала сидящая рядом выше Элли Мёртри и постучала меня по плечу, чтобы обратить мое внимание на вереницу движущихся по льду фигурок.
Они, как я заметила в полном замешательстве, балансировали на чем-то вроде ножевых лезвий. Я пригляделась повнимательнее и поняла, что эти лезвия позволяли каждой фигурке с поразительной легкостью передвигаться по невероятно скользкой с виду поверхности.
Судя по тому, что в руке у каждого имелось похожее на искривленный посох орудие, а все участники с головы до ног, если не считать торчащих хохолков драпсков, были покрыты защитными доспехами, я приготовилась к чему-то вроде гладиаторского боя, а люди и драпски соответственно сильно упали в моем представлении.
— Видите Линду? — спросила у меня Мадлен.
Я не знала, что и думать, — мне казалось немыслимым, чтобы такая приятная женщина могла позволить своей маленькой дочери драться на потеху публике.
— А вы не хотите, пока игра не началась, поинтересоваться ее правилами, участница Морган? — коварно осведомился Коупелап.
На одной чаше весов находилась вероятность выставить себя круглой дурой и скука, если я останусь в неведении, на другой — необходимость выносить бесконечные самовосхваления скептика. Победило любопытство.
— Значит, — сказала я несколько минут спустя, вовсе не уверенная, что поняла все правильно, — обе команды сражаются за шайбу. Та из них, которой удается ею завладеть, делает попытку загнать шайбу в ворота противника. За каждое попадание засчитывается очко. Побеждает та команда, которая набирает больше очков. Только и всего?
Мадлен явно наслаждалась каждым словом лекции, которую прочел мне драпск. В ее голосе дрожали смешинки.
— Вы гораздо быстрее разберетесь во всем сами, Сийра, когда будете смотреть. Сейчас уже начнут.
Начало ознаменовалось пронзительным свистком, ревом сидевших вокруг меня зрителей, выражавших свое возбуждение громкими воплями, а также яростным припадком дружного трясения хохолками у драпсков. Я не обращала на соседей никакого внимания, в мгновение ока с головой погрузившись в игру.
Меня предупредили, что игроки не являются профессионалами. Из людей в обеих командах участие в игре принимали дети сотрудников агролаборатории — взрослые играли только друг с другом, поскольку малыши-драпски, которые, как сообщила мне Мадлен, выстраивались в длиннющие очереди, чтобы получить шанс надеть коньки, экипировку и взять в руки клюшку, явно уступали любому из них в весовой категории.
Может, они и не были профессионалами, но, на мой взгляд, все участники матча демонстрировали прямо-таки небывалые чудеса ловкости. Одно дело быстро катиться по льду по прямой — я была почти уверена, что при условии достаточно энергичного толчка и сама могла бы ехать ничуть не хуже. Но останавливаться, взметая из-под коньков снежное крошево, вихрем проноситься мимо соперников и увертываться от них? Человеческие игроки не уступали выносливым драпскам, преимуществом которых к тому же был низкий центр тяжести. Я мигом позабыла про свои окоченевшие ноги.
— А когда они уже забросят ее в ворота? — спросила я после того, как шайба не раз и не два яростно перелетела от одной клюшки к другой.
— Бей! — завопили в этот момент все вокруг меня, и маленький черный предмет со свистом пронесся мимо хорошо защищенной специальным шлемом головы человеческого вратаря.
Мадлен отвлекла меня, натянув зачем-то термоплед прямо под наши подбородки. Судя по всему, она еще и температуру увеличила. Я уже готова была запротестовать, когда внезапно раздавшийся над головой рев объяснил причину ее предусмотрительности.
«Драпскская система», о которой она предупреждала меня, заработала на полную мощность. Многочисленные вентиляторы обрушили на наши шеи и плечи настоящий ураган. В тот самый миг, когда я безуспешно пыталась решить, собрались ли они насмерть заморозить нас всех или просто оглушить, вентиляторы отключились.