Антониетта вздернула подбородок, продолжая напевать, воюя со своей человеческой реакцией и сосредотачиваясь на том, что они делали, чтобы спасти жизнь ее любимого кузена. Байрон страшно рисковал, позволяя ей узнать, кем он был. Он доверил ей секрет даже больший, чем ее собственный. В ее роду были ягуары. Он же был чем-то совсем иным. Чем-то, что ненавидели и боялись люди. Он был… вампиром.
— Нет! — резко запротестовал Байрон. — Никогда. Я не немертвый.
Намеренно, Антониетта вновь подалась к нему, обхватывая его лицо своими руками. И пока ее кузен питался от него, она нашла его рот своими губами.
— Ты удивляешь меня, Байрон, — излила она в поцелуе свою благодарность и свои чувства, такие же растерянные, как и она сама, без слов пытаясь сказать ему, что значит для нее, что он доверяет ей достаточно, чтобы спасти жизнь Пола единственно возможным способом.
На секунду слезы блеснули в глазах Байрона. Ему пришлось отвести взгляд от сестры и ее Спутника жизни. Антониетта дала ему дар более драгоценный, чем возможность видеть в цвете. Она дала ему одобрение.
— Достаточно, Байрон, — резко сказал Влад. — Ты и так уже слишком слаб.
Антониетта почувствовала, как он покачнулся, его энергия ушла, его тело лишилось своей огромной силы. Он потерял устойчивость и резко сел, вопреки ее усилиям поймать его.
— Что с ним не так? Элеанор? Влад? Скажите мне, что с ним не так? — паника быстро поднималась в ней, ужасом проникая в ее сердце и легкие.
— Этой ночью он не питался, — спокойно ответил Влад. — Исцеление, каким он занимался, удерживание Пола на земле, пока он делал это, и отдача ему своей крови, берет дань. Я позабочусь об его потребностях. Элеанор также нуждается в помощи. Ты была очень храброй, Антониетта.
— Я ничего не сделала, чтобы помочь. Если Байрон нуждается в крови, он может взять мою.
В комнате наступила внезапное молчание. Даже Элеанор, находящаяся глубоко внутри тела Пола, замерла.
— Cara mia, своей щедростью ты украла мое сердце. Влад позаботится обо всем, что необходимо.
— Не Влад твой Спутник жизни, а я. Я вполне в состоянии дать тебе все, — ее шея пульсировала и горела. Ее грудь ныла. Сексуальный голод кружился в центре ее живота и распространял медленное горячее тепло по ее телу. Волнение поднималось, но в то же время она пыталась проанализировать, почему она ощущала такую потребность предоставить ему кровь.
Байрон притянул ее в свои объятия.
— Не существует никого похожего на тебя, bella. По правде, всего одна мысль о тебе, отдающей мне свою кровь, наполняет меня голодом, который я не осмелюсь назвать. Мы не одни. Позволь Владу дать мне его могущественную кровь, а когда мы останемся наедине, я должным образом отблагодарю тебя.
В его голосе она услышала боль сексуального голода.
— А что, кровь Влада более могущественная, чем моя? Она изменит что-либо? — Антониетта постаралась проигнорировать ответный огонь в своей крови.
— Да, его кровь очень быстро даст мне энергию.
— На что это похоже?
— Слейся со мной, Антониетта, — Байрон одной рукой обнял ее за талию, а второй притянул запястье Влада к своему рту.
Последовавший прилив с силой потряс его, ударил по ней. Мощь вливалась в его изголодавшееся тело. Клетки и ткани, мышцы и кости жадно впитывали дающую жизнь жидкость. Она попыталась было отделиться, ощутить ужас при мысли, что Байрон пьет кровь, но она видела его силу, чувствовала его мощь. Когда он взял то, в чем нуждался, до нее дошло, что все это время она задерживала дыхание.
— Как вы останавливаете кровотечение?
— Мы закрываем следы укуса своим языком. Заживляющий реагент плотно закупоривает раны и, если мы того пожелаем, саму кожу.
Антониетты почувствовала, как краска заливает ее лицо и шею. На ее шее был след от укуса, Таша засекла его.
— Ты брал мою кровь, не так ли?
— Конечно, ты моя Спутница жизни, — Байрон преднамеренно обхватил рукой ее затылок и притянул ее к себе, его рот завладел ее, делясь вкусом и мощью карпатской крови. Его язык исследовал ее рот, переплетаясь с ее язычком в простейшем спаривании, пока все ее чувства не воспрянули к жизни, а нервные окончания не напряглись сверхмеры.
Элеанор вынырнула из тела Пола и вернулась в свое собственное, покачиваясь от усталости.
— Дело сделано, Антониетта. Он будет жить.
Влад привлек свою Спутницу жизни в свои объятия.
— Ты чудотворец, Элеанор.
— Так и есть, — согласился Байрон. — Grazie, вам обоим. Я бы не смог его спасти без вашей помощи.
— Я думаю мой ужин основательно погублен. Должно быть, у вас сложилось ужасное впечатление от моей семьи, — до Антониетты дошло, что если Элеанор и Влад были такими же, как и Байрон, то должны были слышать полицейских на нижних этажах, проводящих опрос персонала, окружившего место преступления. — Бедный Энрико заслуживает лучшего, чем быть скинутым в желоб для грязного белья. Понятие не имею, что происходит в моем собственном доме.